система правления, основанная на вере в:
a. Единый Бог (как гласит исламское вероучение «Нет бога, кроме Бога»), исключительное обладание Им суверенитетом и правом законодательной власти, а также необходимость подчинения Его велениям;
b. Божественное откровение и его основополагающая роль в изложении законов;
c. возвращение к Богу в будущем и конструктивная роль этой веры в восходящем движении человека к Богу;
d. справедливость Бога в творении и законодательстве;
e. постоянное руководство и управление, а также его фундаментальная роль в обеспечении непрерывности революции ислама;
f. возвышенное достоинство и ценность человека, его свобода, соединенная с обязанностями, перед Богом;
которая обеспечивает равенство, справедливость, политическую, экономическую, социальную и культурную независимость, а также национальную солидарность, прибегая к:
a. постоянный итихад фукаха, обладающих необходимой квалификацией, осуществляемый на основе Книги Аллаха и сунны ма'суминов, да будет мир с ними всеми…
Таким образом, во Введении и первых двух статьях мартовский референдум явно, но косвенно ассоциируется с созданием Исламской Республики.
Поскольку исламская республика призвана реализовывать Божьи заповеди и поскольку эти заповеди открыты Богом только тем духовным лицам, которые проявляют качества учености и благочестия, только эти духовные лица могут управлять исламским обществом. В качестве правителей эти духовные лица должны были отвечать за толкование исламского закона и традиции Пророка и руководствоваться ими. Эти толкования определяли бы суть государственной политики не как политическая прерогатива, связанная с правлением, а как логические выводы из Священного Писания и традиции. Таким образом, иранский народ передал государственный суверенитет духовенству, которое, в свою очередь, посвятило себя толкованию и исполнению велений Бога. Эти решения были необратимы в первую очередь потому, что иранский народ не обладал научными знаниями и доктринальной подготовкой, необходимыми для определения и исполнения Божьих заповедей. Но, что еще более важно, отмена этих решений была просто немыслима, поскольку ни один народ, встав на путь праведности (например, создания и очищения справедливого исламского общества), никогда сознательно не решит свернуть с этого пути. Однако они могут невольно совершить ошибку. И роль духовенства заключалась в том, чтобы эти ошибки были либо пресечены (как еретические возможности), либо исправлены (как неверное понимание Божьего повеления). Что касается духовенства, то точно так же невозможно было представить себе, чтобы клирики, обладающие глубоким знанием исламского права и возвышенным благочестием, когда-либо вводили народ в заблуждение. Более того, после установления новой республики даже мысль о том, что священнослужители могут опозорить себя, нарушив свои божественные обязанности, считалась ересью.
Остальные 173 статьи посвящены деталям институционального воплощения в государственной политике Божьих заповедей, раскрытых в исламском праве и науке. Здесь интерес представляют три основные области, связанные с созданием недемократического государства: власть верховного лидера, взаимоотношения верховного лидера с чином и родом исламского духовенства и взаимоотношения их обоих с иранским народом. Как мы увидим, в некоторых из этих договоренностей есть очевидные противоречия, но они не кажутся такими уж непоследовательными, как предполагают некоторые.