Фундаменталисты уже контролировали радио- и телесети, поскольку до революции они регулировались государством и попали в руки фундаменталистов в качестве «военных трофеев». В рамках этого первого этапа консолидации революционного режима они вместе с марксистскими левыми вытеснили либеральных демократов из своей политической коалиции. Многие из сторонников Национального фронта и Национального демократического фронта были образованными профессионалами среднего класса, и теперь они сотнями тысяч эмигрировали из Ирана. Их отток помог фундаменталистам подавить требования демократического участия. После того как либеральные демократы были вычищены, фундаменталисты обратили свое внимание на марксистских левых и вытеснили их из коалиции. Так, 16 августа Хомейни предупредил народ: «Пусть никто не надеется, что коррумпированные и американские или неамериканские левые смогут вновь появиться в этой стране… Мы дали им время и обращались с ними мягко, надеясь, что они прекратят свои дьявольские действия… Мы можем, когда захотим, через несколько часов бросить их на помойку смерти».
20 июля 1980 г. «Моджахеддин-и-Хальк» выступил с заявлением, в котором обвинил в расколе религиозные притязания Хомейни. «Господин Хомейни настолько убежден в своей божественности, что любую оппозицию себе он рассматривает как оппозицию Богу, исламу и Священному Корану… Хотя он думает, что замещает двенадцатого имама, мы никогда не принимали его в этой роли». К этому времени левые партизаны вернулись в подполье и начали убивать лидеров фундаменталистов. Однако Хомейни счел полезной ориентированную на Москву коммунистическую партию «Туде», которая продолжала трактовать революцию как «антиимпериалистическую мелкобуржуазную… предтечу социалистической революции» и тем самым поддерживала фундаменталистский проект. Последний этап консолидации был связан с замалчиванием консервативного духовенства, выступавшего против Хомейни. К этому моменту единственной реальной угрозой стал аятолла Шариатмадари. Мусульманская народно-республиканская партия Шариатмадари была подавлена, на его резиденцию было совершено покушение, а последователи Хомейни лишили его статуса Великого аятоллы в наказание за тайное сотрудничество с шахом во время революции.
Одним из последних убежищ политического инакомыслия были университеты, но и они пали в первые месяцы 1980 г., когда были насильственно захвачены последователями Хомейни в ходе иранской «культурной революции». Преподаватели и студенты были изгнаны (некоторые из них убиты), а университеты закрыты. Отметив, что светской науке нет места в Исламской Республике, Хомейни заключил: «Если мы внимательно изучим все университеты мира, то увидим, что все беды, постигшие человечество, имеют свои корни в университете».
Вскоре после возвращения Хомейни в Иран фундаменталисты приступили к систематическим казням своих противников. Первые казни были совершены на крыше здания, в котором Хомейни проводил суд. Приговоры были вынесены быстро, поскольку Хомейни решил, что публичные судебные процессы, защитники и судебные процедуры не должны стоять на пути воли народа. Настаивание на таких процедурах перед казнью заключенных избавило нас от «западной болезни», поскольку «преступников не надо судить, их надо убивать». К лету 1981 г. казни стали обычным делом.
Значительная часть политических репрессий, способствовавших укреплению революционного режима, осуществлялась Партией Аллаха («Хезболла») — слабо структурированной организацией, находящейся под непосредственным контролем фундаменталистов. В брошюре, выпущенной одним из правительственных министерств, типичный «хезболлахи» описывается следующим образом
бурный поток, превосходящий воображение… Он — мактаби [тот, кто всецело следует исламу], ему противны любые пристрастия к Востоку или Западу. У него в кармане множество документов, разоблачающих предательство тех, кто выдает себя за интеллектуалов. Он прост, искренен и зол. Держитесь подальше от его гнева, который разрушает все на своем пути. Хомейни — его сердце и душа… Хезболлахи не пользуется одеколоном, не носит галстук и не курит по-американски сигареты… Вы можете задаться вопросом, откуда он берет информацию. Он везде, подает вам еду, продает мороженое.
Никто не знает, сколько людей погибло во время иранской революции. Для периода с января 1978 г. по февраль 1979 г. оценки варьируются от нескольких тысяч до 40 000 человек. И еще тысячи погибли в уличных боях и казнях после свержения шаха.