Вторжение норманнов в 1066 г. ставит перед традиционным повествованием ряд сложных вопросов. Возможно, наиболее общий из них заключается в том, прервало ли нормандское завоевание непрерывность английской истории. Этот вопрос обычно модифицируют, спрашивая: В какой степени и какими способами Нормандское завоевание изменило траекторию развития саксов? Ответ на этот вопрос, в свою очередь, часто делится на две части. На уровне элиты, где речь идет об устройстве и полномочиях короля, особенно по отношению к дворянству, Нормандское завоевание обычно рассматривается как укрепление английской короны за счет централизации и рационализации власти. Рассматривая Завоевание как прерывание в повествовании о развитии национальной политики и правительства, английские историки часто интерпретируют его как необходимое для появления короны, достаточно сильной для реализации модернизационных проектов, таких как создание системы государственных доходов и эффективной системы национальной обороны. Однако на уровне крестьян и простого народа жизнеспособность народной культуры создавала подпольное общество, в котором английские ценности не только сохранялись, но и укреплялись благодаря осознанию того, насколько они отличались от ценностей захватчиков. Таким образом, с точки зрения индивидуальных прав и национальной идентичности преемственность английского нарратива связана с народными классами, которые сопротивлялись навязыванию чужой культуры и ценностей до тех пор, пока норманны сами не стали «англичанами».
Укрепление монархии в результате Нормандского завоевания не было результатом радикальной реформы саксонского управления. Так, например, не было «резкого перелома в английских административных устоях», поскольку Вильгельм Завоеватель и его преемники в основном переняли большинство институтов, существовавших до вторжения. Более того, Сейлз утверждает, что английские институты на всех уровнях управления оказались для норманнов «гораздо более совершенными», чем те, которые управляли Нормандией. Приживаемость этих английских институтов у норманнов позволила централизовать власть, что, в свою очередь, «сделало возможным появление идеи «сообщества королевства» как соединения нации и королевства». Эдвард Кок и Мэтью Хейл, два наиболее авторитетных английских историка, охарактеризовали Завоевание как «величайшую очевидную травму в истории Англии», но, тем не менее, пришли к выводу, что оно «почти не вызвало сотрясений в истории английского права».
В 1069 г. вспыхнуло «народное восстание», в ходе которого «англичане повсюду, раскаявшись в своей прежней легкой покорности [норманнам], казалось, были полны решимости совместными усилиями восстановить свои свободы и изгнать угнетателей». После подавления восстания Вильгельм заменил немногих оставшихся английских лордов верными норманнами и еще более укрепил власть короны. К 1086 г., когда была составлена «Судная книга», 96 % земель в Англии контролировалось самыми высокопоставленными норманнскими лордами. Возникшая в результате завоевания «чрезвычайно сильная королевская власть», а также унаследованная норманнами английская правовая система и изоляция Англии от континента впоследствии позволили и способствовали возникновению мощного центрального государства, которое впоследствии смогло навязать нации единую систему законов. Кроме того, навязанная норманнами континентальная теория и практика сделала короля верховным лордом и, соответственно, конечным «владельцем» всех земель королевства. С течением времени этот принцип косвенно позволил «королевскому правосудию» стать основой национального права.
Хотя норманнский феодализм укрепил корону, размывание границ между частной и государственной властью ограничило степень этого укрепления. В результате централизующее воздействие почти полностью ограничилось высшей политикой, касающейся отношений лордов с королем и таких вопросов, как налогообложение. Феодализм оказывал сильное влияние и на корону, поскольку в нем король и государство были более или менее слиты воедино: Король был не более чем «верховным лордом» в государстве, состоящем исключительно из лордов. В Англии уже существовали некоторые феодальные порядки и традиции, но, как утверждают многие историки, вторжение значительно укрепило их.