Я не сомневался, что мой ход вызовет дикое раздражение в Манске, Златограде и деревне Шилово. Но что они могли мне сделать, кроме как осадить? А стены я уж постарался возвести толстые и крепкие, способные выдержать практически любую пехотную атаку.
Еды у нас теперь запасено впрок, а в течение недели я смогу нанять отряд наёмников для обороны, если потребуется.
Торговцы из Златограда определённо проиграли тактическую многоходовку, что, надеюсь, и положит конец дурацкой войне.
У меня и без того хватало забот, куда более важных, чем какая-то торговая гильдия, постоянно дышащая мне в затылок. Я так замотался со всей этой беготнёй, что времени на нормальное управление внутренними делами деревни почти не оставалось. КПД падал, надо срочно заняться оптимизацией процессов.
Кузьма Поляна оказался просто подарком судьбы в плане разруливания деревенских проблем. Любые тёрки между жителями он разбирал с ходу, вынося справедливые решения и принимая весь удар за непопулярные меры на себя. Настоящий мужик, хозяйственник. Но у меня имелись куда более грандиозные амбиции насчет Весёлого; надеюсь, теперь, когда стена возведена, я смогу воплотить их в жизнь.
Вернувшись в свою скромную каморку, которая гордо именовалась спальней, я рухнул на кровать и проспал, наверное, целые сутки. Поездки туда-сюда вымотали меня до предела. Хотя я и дремал в дороге, это совсем не то, никакого сравнения с полноценным отдыхом в собственной постели, пусть и на соломенном тюфяке. Чувствовал я себя во многом как генерал, вернувшийся с войны, который почти каждую секунду бодрствования ставил на достижение одной-единственной цели.
И вот цель достигнута, можно выдохнуть.
На следующий вечер, когда я всё ещё валялся в кровати, лениво просматривая условия моего соглашения с Лексом Могучим на Стратегической карте, в дверь вежливо, но настойчиво постучали.
— Господин? — раздался голос Ираиды. — Глава Гильдии Торговцев прибыл поговорить с Вами.
— Демид? — проворчал я, медленно сползая с кровати. Ноги гудели после бесконечных дней верховой езды, и потянуться было приятно. — Сколько их там?
— Он один, стоит за воротами, — ответила она. — У него с собой белый флаг и дружелюбное лицо.
— Дружелюбие — это здорово.
Вот это поворот!
Интересное развитие событий. Это что, искренняя попытка примирения или хитрый манёвр, чтобы проникнуть в нашу деревню и оценить её обороноспособность перед дракой? Впускать парламентёра внутрь я точно не собирался, дураков нет. Слишком многое стоит на кону.
— Боюсь я его намерений, а ещё больше действий, — сказал я, одеваясь. — Какой тут обычай на такой случай? Как правильно поступить, чтобы и лицо не потерять, и не погореть, как шведы под Полтавой?
— Возненавидеть нас ещё сильнее они уже не смогут, так что поступайте, как считаете нужным, и будь что будет.
— Ну тогда пойду пообщаюсь, раз уж он пришёл, — сказал я.
Закончив одеваться, я наскоро умылся. Усталость всё ещё сковывала тело, но нужно быть в полной боевой готовности. Эх, чашечку бы кофе сейчас… Крепкого, чёрного, как моя жизнь.
Пошатываясь, я вышел из своей комнаты и направился к северным воротам. Гигантская стена, окружившая Весёлое, изменила само ощущение деревни. Раньше она была открытой всем ветрам, теперь же стала защищённой и безопасной. Тёплой, почти уютной. Чувство надвигающейся опасности, мысль о том, что большая орда может напасть на нас из ниоткуда, исчезло. Теперь наша единственная забота вовремя закрывать деревянные ворота. Со временем мы, конечно, купим железо и сделаем модную железную опускающуюся решётку, которая ещё больше усилит нашу оборону, но это всё потом.
Я поднялся на стену и посмотрел вниз.
Так и есть, Граф Демид Серебрянников собственной персоной стоял в гордом одиночестве рядом с единственным своим спутником белым конём.
Приглашать его внутрь, чтобы он осмотрелся и увидел, что мы пока не вооружены до зубов, у меня не возникло ни малейшего желания. Пусть лучше его воображение само дорисует недостающие детали, например, что тут у нас под каждым кустом запрятано по пулемёту.
Поэтому я не вышел к нему, а поздоровался с безопасного расстяния высокой крепостной стены.
— Приветствую! — крикнул я сверху, глядя на усача.
— Вы это серьёзно? — фыркнул Демид, задрав голову. Его голос сочился плохо скрываемым раздражением. — Не можете поприветствовать меня лицом к лицу? У Вас совсем нет чувства приличия?
— Сложный вопрос. Скорее всего есть, но я им не пользуюсь, — ответил я спокойно. — По крайней мере когда имею дело с людьми, чьё понимание бизнеса включает насилие, угрозы и принуждение. Прям как в наших девяностых, честное слово!
— Да ладно Вам, мы же все здесь друзья, — попытался он смягчить тон, но вышло фальшиво. — Я просто приехал сделать Вам предложение.
— От которого я не смогу отказаться?
— Что?
— Говорю, жгите, предлагайте, чего уж там. Буду рад выслушать, — ответил я, наклоняясь вперёд и опираясь на стену.
Так я недвусмысленно намекал, что чувствую себя в безопасности и нахожусь если не в позиции силы, то по крайней мере лишаю его возможности давить на меня.
