Герман от таких новостей, мягко говоря, слегка охренел. Я бы даже сказал, конкретно так прифигел. Челюсть у него, кажется, даже на пару сантиметров отвисла, и он так выразительно на меня посмотрел… Мол, ты это серьёзно, Морозов, или опять свои бизнес-штучки мутишь?
Мне пришлось его несколько раз с чувством, с толком, с расстановкой убеждать, как какого-то упрямого подрядчика,, что я не прикалываюсь, не травлю байки для поднятия его боевого духа, и это вовсе не розыгрыш в стиле какого-нибудь популярного земного шоу. Всё по-серьёзному, коллега, бизнес есть бизнес, даже если он военный и пахнет порохом.
— Так что же получается, — наконец выдавил из себя Герман, когда мы снова потрусили рядышком, лицо его выражало вселенскую скорбь и разочарование обманутого вкладчика, — все наши грандиозные усилия, вся масштабная мобилизация, марш-броски по сугробам, как лоси по целине, потраченные ресурсы… всё коту под хвост⁈ Бессмысленные усилия⁈
Голос у него был такой, будто у ребёнка любимую и очень дорогую игрушку отобрали. Прямо мировая трагедия в одном отдельно взятом Избраннике.
— Чего это вдруг? Будь ты слаб, без армии и возможности напасть на него зимой, стал бы он даже думать о мире? — ответил я, пытаясь говорить бодро и уверенно, но при этом заметно ёжась.
Зуб на зуб, блин, не попадал. Моя хвалёная зимняя куртка, которую я считал верхом местной лёгкой промышленности и последним писком моды, купленная, видимо, на каком-то местном аналоге Черкизона, ни черта не спасала от пронизывающего, просто собачьего холода.
Ветер, сволочь, задувал во все щели, а снег так и норовил забиться за шиворот и растаять там, добавив дискомфорта. Я уже всерьёз подумывал, не экспроприировать ли у кого-нибудь из его разряженных вояк модный шёлковый шарфик? Уж больно они в них довольные ходили, будто им там персональное лето устроили.
— Твоя армия, дружище, одним фактом своего существования, массой и очевидной готовностью рвать и метать, убедила Лекса поднять белый флаг ещё до того, как вы вообще успели до него дойти и развернуть свои боевые порядки. Это ли не показатель крутости? Это называется демонстрация силы, классика жанра, описанная ещё в древних китайских трактатах. Чистая психология, подкреплённая очень весомым аргументом в виде нескольких тысяч готовых к бою и жаждущих подвигов головорезов.
Я даже приосанился в седле, как будто это являлось исключительно моей заслугой.
— Одно дело выиграть войну, положив кучу народу, спалив дотла деревни и потратив все золотые запасы из казны. И совсем, совершенно другое — победить, даже не выпустив ни одной, мать её, стрелы! Ни одного реального боя, прикинь! Это, я тебе скажу, высший пилотаж менеджмента военных конфликтов. В наших, земных бизнес-кругах за такой успешно реализованный кейс могли бы и премию какую-нибудь солидную выписать, ну или, как минимум, в учебники по эффективному управлению и стратегическому планированию включить.
Герман на мою пламенную речь важно кивнул, и я увидел, что смог польстить его самолюбию. По его обветренной физиономии медленно расползлась такая, знаете, хитрая и весьма самодовольная улыбочка.
Ну чистый кот, который не просто миску сметаны съел, а целую маслобойню в одно рыло навернул и теперь довольно урчит.
Сразу видно, что мои слова про «высший пилотаж» и «эффективный менеджмент» пришлись ему очень даже по вкусу и потешили неслабое полководческое эго.
— Да уж, могу себе представить, какой Лекс претерпел эпический облом, — протянул он, явно смакуя в своём воображении картину унижения и полного морального разгрома противника, — когда до него наконец допёрло, что против крепкой, хорошо организованной коалиции ему не потянуть, что его правление изжило себя. Наверное, долго репу чесал, бедолага, прикидывая варианты и оценивая риски. Однако… — он вдруг запнулся на полуслове, и его взгляд как-то тоскливо метнулся назад, на бесконечные ряды своих вояк, которые всё также бодро, несмотря на крепчающий мороз, чеканили шаг по заснеженной дороге. В его глазах мелькнуло что-то вроде детского разочарования. — Но мы же, блин, тренировались без сна и отдыха, как проклятые! Готовились к этой заварушке, вкладывали столько сил, столько ресурсов в подготовку личного состава, в экипировку и вооружение! Парни рвутся в бой, адреналин у них, наверное, уже из ушей хлещет! И что теперь? Просто так взять и заключить мир, даже не проверив по-настоящему ни нашу молодецкую удаль, ни остроту нашей закалённой стали? Это же… Это же просто как замахнуться кулаком и не ударить. Налить кружку пива и не выпить. А как же чувство завершённости, Алексей Сергеевич? Душа просит праздника, а ей нате вот, мирные переговоры!
— Герман, ты сейчас это серьёзно или просто так, для красного словца, прикалываешься? — зарычал я, уже не особо сдерживаясь и забыв про дипломатический этикет.
