Честно говоря, сам не думал, что вырвется так резко, старался держать марку хладнокровного и расчётливого делового партнёра, но, блин, его это чёрствое, какое-то чисто потребительское отношение к войне, как будто это компьютерная стрелялка или спортивное состязание, меня просто выбесило до глубины души. Ну реально словно оловянными солдатиками играет, а не жизнями людей рискует!
— Ты хоть понимаешь, что ты несёшь⁈ Тебе людей, этих солдат, твои союзники по коалиции доверили! Они их не на убой отдали, не как расходный материал для удовлетворения твоих полководческих амбиций! — я прямо чувствовал, как у меня желваки заходили на скулах. — Это, между прочим, живые люди, чьи-то матери и отцы, сыновья и дочери! У них там, может, семьи, дети малые по лавкам пищат, какие-то планы на жизнь, может, даже ипотека по местным меркам на двадцать лет! А ты их на "проверить удаль'?
Я аж задохнулся от праведного возмущения, как какой-нибудь профсоюзный лидер на митинге. — Ты реально готов отправить их всех на тот свет, положить костьми в чистом поле, просто чтобы у тебя, видите ли, кровь в жилах заиграла посильнее, и ты почувствовал себя настоящим мужиком, крутым таким альфа-самцом и гениальным полководцем? Чтобы потешить своё чувство собственной важности и закрыть свой дурацкий «незавершённый гештальт»? Это, знаешь ли, не искусство, не бизнес и даже не политика, это массовая гибель людей!
— Да не вспыхивай ты, как спичка на ветру, Алексей Сергеевич. И чего так завелся-то, как будто я у тебя последний мешок золотых отжал или любимую жену увёл? — Герман аж руками замахал, типа тормози, не кипятись, остынь, с таким видом, будто совершенно не ожидал от меня столь бурной и эмоциональной реакции. — Я просто… э-э-э… наблюдение сделал, мысли вслух высказал, а не непременное руководство к действию. Чисто теоретические рассуждения, — он попытался изобразить на своей обветренной физиономии что-то вроде дружелюбной и обезоруживающей улыбки, но получилось, честно говоря, так себе, скорее хищный оскал.
— Давай поговорим спокойно, — продолжил он, — Если этот ваш хвалёный Лекс Могучий действительно хочет поднять лапки кверху и сдаться на милость победителя, да ради бога, его личное дело, его суверенное право. Насильно мил не будешь, как говорится в старой поговорке. Мы не кровожадные какие-то варвары, чтобы всех подряд под нож пускать, — Герман сделал многозначительную паузу, и в его глазах снова блеснул уже знакомый мне хищный огонёк. — Но я очень, очень надеюсь, он там у себя, в Могутове, чётко осознаёт, что мы с него сдерём не три, а все десять шкур. Заберём практически всё, что плохо лежит, и даже то, что очень хорошо припрятано под семью замками. Компенсация за моральный ущерб, за потраченное время и ресурсы, ну и за упущенную выгоду от несостоявшегося эпического сражения. Проигравший платит, даже если речь идёт о результатах переговоров.
— Не переживай, я как раз буду рядом с ним во время этих увлекательных и, несомненно, напряжённых переговоров, — хмыкнул я, чуть успокоившись и возвращая себе самообладание. Всё-таки этот Герман тот ещё фрукт, с ним ухо надо держать востро. — Буду его консультировать по всем возникающим вопросам, оказывать всестороннюю юридическую и моральную поддержку, — выразительно посмотрел на него, стараясь придать своему взгляду максимум серьёзности.
— Типа как опытный адвокат на сложном бракоразводном процессе, где одна из сторон хочет оттяпать всё совместно нажитое имущество до последней нитки? — спросил Герман.
— Да уж постараюсь, чтобы ему хоть последние штаны оставили, а то совсем не по-партнёрски получится, если мы его голым на мороз выставим.
— А гонорар у тебя тоже наклёвывается соответствующий, как у крутого московского адвоката из топ-10, а, Алексей Сергеевич?' — Герман вдруг прямо-таки грохнул от смеха, да так заразительно, что наши порядком уставшие кони испуганно прянули ушами и шарахнулись в стороны, едва не столкнувшись. Видимо, моя аналогия с адвокатом и бракоразводным процессом ему особенно зашла. — Надеюсь, твой процент начисляется не от той суммы, которую он не потеряет, благодаря твоим бесценным советам? — он ещё раз хохотнул, явно довольный своей остротой и моим замешательством.
— Но если серьёзно, — продолжил он, когда приступ неудержимого веселья его немного отпустил, и лицо снова стало по-военному строгим и деловым, — то я с выбранного курса сворачивать не собираюсь, пока не достигнем конкретного результата. Моя армада намерена неуклонно двигаться вперёд, как танк, пока у нас на руках не появится прямого, железобетонного, как говорится, соглашения с этим твоим протеже Лексом о полном и безоговорочном мире. Причём зафиксированного на бумаге, со всеми необходимыми подписями и печатями всех заинтересованных сторон, чтобы потом никаких неприятных сюрпризов типа «ой, я передумал» или «меня не так поняли, я имел в виду совсем другое». Только официальный международный договор, как у нас на Земле.
