Выглядела она… мама не горюй: озабоченная донельзя, губы сжаты так, что аж побелели, а в глазах плясали какие-то нехорошие огоньки. Она тут же приложила палец к губам, мол, тс-с-с, ни звука, Владыка, дело государственной важности. Я кивнул, типа понял, не дурак, соблюдаем конспирацию. До сих пор её доклады по поводу наших недавних мелких краж являлись, мягко говоря, пустыми: подозреваемых ноль, одни гипотезы да предположения. Но искала она, надо отдать должное, усердно, прямо как ищейка, которой пообещали сахарную косточку. Но сегодня, блин, я сразу понял по её напряжённой позе и бегающим глазкам, дело пахнет жареным. Что-то изменилось, причём кардинально.
Заряна аккуратненько, чуть ли не на цыпочках прикрыла за собой тяжёлую дубовую дверь и, не говоря ни слова, принялась шмонать кабинет на предмет посторонних ушей и глаз. Прямо как заправский контрразведчик из старых фильмов про шпионов. Заглянула в пустые шкафы, потом, не стесняясь, сунула нос в мою спальню, дверь туда вела как раз из кабинета, и напоследок даже в низкий шкафчик-кладовку в дальнем углу, где я хранил всякий хлам. Убедившись, что в засаде никто не сидит и подслушивающих устройств вроде как не наблюдается, она с явным облегчением плюхнулась на стул напротив меня, выдохнув так, будто только что марафон пробежала или как минимум сдала сессию на «отлично».
— Владыка, — прошептала она, понизив голос так, что я едва расслышал её сквозь шум крови в ушах от напряжения, — боюсь, я наконец-то нарыла, откуда у наших проблем ноги растут. Кажется, клубочек начал разматываться.
— Нутром чую, новости не из разряда «ура, мы победили всех и вся, можно расслабиться», да? — тоже перейдя на шёпот, заметил я, чтоб, значит, конспирацию не нарушать. Моя интуиция, закалённая годами в бизнесе девяностых, редко меня подводила в таких делах.
Заряна мрачно кивнула, подтверждая мои худшие опасения, и осторожно, как будто там гремучая змея какая, извлекла откуда-то из своих многочисленных карманов потёртый кожаный мешочек. С глухим стуком его содержимое высыпалось прямо на мой стол, видавший виды и не такие сюрпризы. Монеты со звонким, но каким-то приглушённым стуком «дзынь-дзынь» рассыпались по дубовой столешнице веером.
Я-то, честно говоря, ожидал увидеть очередную порцию золотых, наших кровных, которые у нас тут потихоньку тырили какие-то мелкие крысы. Но, к моему немалому удивлению, монеты оказались серебряными. Вот те на! Причём не обычными круглыми бляхами, а такими, знаешь, плоскими, довольно широкими. С одной стороны выгравирована рожа ржущего, рот до ушей, шута в колпаке с бубенцами, а с другой красовался довольно изящный серебряный кинжал. Весёленький дизайн, ничего не скажешь, прямо для любителей чёрного юмора. Раньше я такой валюты в глаза не видел ни здесь, в Истоке, ни тем более на Земле. Экзотика, блин, хоть в нумизматическую коллекцию сдавай.
— И что это за хрень, позволь поинтересоваться? — спросил я, внимательно разглядывая одну из монет. Шут на ней скалился как-то особенно мерзко.
— Проблемы, Владыка. Большие, я бы даже сказала, огромные проблемы, — покачала головой Заряна, и мне показалось, будто она сейчас расплачется или наоборот, бросится в атаку. — Это, короче говоря, специальная валюта, которую чеканит одна местная гильдия воров. Называются они «Серебряные Шуты». И я, представь себе, нашла порядочно этих монеток в комнате одного из слуг в усадьбе. Прямо у нас под носом, сволочи, орудуют, а мы и ухом не ведём!
— М-да, звучит хреново, если не сказать хуже, — вздохнул я и потёр лицо руками. Ну вот только гильдии воров нам для полного счастья и не хватало, как будто других геморроев мало: то неурожай, то соседи бузят, то ещё какая напасть. — Так, давай подробнее про этих ребят. Что за птицы такие, эти твои «Шуты»? Откуда взялись, чем дышат, какие у них, эти… уставные цели и задачи?
— «Серебряные Шуты»? — переспросила Заряна. Я подбросил монетку на ладони, она оказалась неожиданно тяжёлой для своего размера. — Это, значит, полноценная гильдия воров, и, судя по всему, они тут в наших краях довольно активно работают, не сидят сложа руки, а расширяют клиентскую базу и рынки сбыта. Я про них много чего слышала, историй всяких хватает, одна другой краше. Своей фирменной валютой они платят информаторам, всяким стукачам, ну или тем, кто им помогает изнутри, типа «кротов» на предприятиях или как в данном случае, в Вашей администрации.
— Но за пределами их шарашкиной конторы эти монетки вряд ли много стоят, так ведь? — заметил я, снова вертя одну из серебряных блях в пальцах и разглядывая её на свету. — Серебро тут, чай, не дороже золота. Это не какой-нибудь там особый сплав с платиной или ещё чем-то редкоземельным, верно? Чисто символическая ценность для своих.
