Я вошёл в просторную деревянную избу.
Внутри пахло травами и ещё чем-то неуловимо-медицинским.
Ученица целителя, Лилия, девчушка совсем миниатюрная, едва ли метр с кепкой ростом, тихонько колдовала за алхимическим столом, смешивая какие-то травы в ступке. Судя по её сосредоточенному виду, она готовила очередное чудо-зелье.
— Стенька Разина в сознании? — спросил я, стараясь не слишком шуметь.
Лилия, мелкая, но, судя по всему, весьма строгая особа, обернулась, кивнула мне, а затем указала на одну из боковых комнат, отделённую простой занавеской.
— Очнулась, — ответила Лилия. Голос у неё был на удивление густой и грубоватый, такой бывает у людей с далёкого холодного Севера. — Но слаба ещё. Не будоражьте её сильно, а то, не ровён час, придётся Вас палкой огреть для профилактики. Шучу, конечно… Или нет.
— Понял, мэм, буду паинькой, — заверил её, проходя сквозь цветастую занавеску из деревянных бусин, которая отделяла комнату для выздоравливающих от приёмной.
Сама палата была не то чтобы хоромами царскими, но достаточно просторной, чтобы вместить две койки и стол посередине, заставленный всякими склянками со странными на вид зельями и мазями.
С потолка, сплетённого из соломы, свисала курильница, из которой валил такой густой и ядрёный сосновый аромат, что я чуть не задохнулся. Серьёзно! Такой концентрации хвои я в жизни не нюхал, даже когда в бане парилкой увлекался. Пришлось дышать медленно и осторожно, чтобы привыкнуть к всепроникающему запаху сосны и ментола, от которого слезились глаза.
Стенька полулежала на одной из коек и выглядела, прямо скажем, хреново. Потрёпанная, вся в синяках и кровоподтёках, перебинтованная так, будто только что с поля боя вернулась после затяжного махача. Но, несмотря на все повреждения, она была в сознании и даже почти сидела, прислонившись к подушкам, глядя на меня с каким-то… восхищением, что ли?
— А вот и мой герой, — сказала она, слегка усмехнувшись, но тут же поморщилась от боли, которую вызвал этот смешок. — Я перед тобой в неоплатном долгу, Алексей Сергеевич.
— Не думаю, что ты сможешь мне чем-то отплатить, — сказал я, присаживаясь на табуретку рядом с её кроватью. Старался говорить мягко, но без лишних сантиментов. — Особенно теперь, когда ты, так сказать, без деревни осталась. Твой главный актив, можно сказать, тю-тю.
— Я её верну, — ответила она, тяжело вздохнув и откидываясь обратно на подушки. Голос звучал устало, но с упрямыми нотками. — Когда-нибудь обязательно.
— Извини, что беспокою так скоро, но мне бы хотелось знать, что там, чёрт возьми, произошло. Только что твоя деревня стояла себе спокойно, а в следующий миг бац! И её уже штурмуют какие-то повстанцы. Как так вышло? Прям рейдерский захват в стиле девяностых.
Стенька Разина издала долгий протяжный вздох, полный горечи.
— Алексей, я почти уверена, что в моей деревне завёлся провокатор. Настоящий такой профессиональный смутьян.
— Провокатор? — переспросил я, нахмурившись. Это слово мне не понравилось, и оно пахло серьёзной операцией.
— Именно. Кто-то, кто пришёл с одной-единственной целью поднять бучу, замутить воду. Этот кто-то нашептал Горазду на ухо все нужные слова, чтобы тот окончательно слетел с катушек. А потом мой от природы харизматичный, но не слишком дальновидный заместитель счёл уместным взбаламутить всю деревню, натравив их на меня из-за моего якобы «никудышного руководства». Классическая схема, разыграно как по нотам.
— Э-э-э-э-э…. Горазд твой зам? — спросил я. — Странно. Горазд, когда я с ним говорил, выглядел так, будто он твоё имя и весь твой род ненавидит всеми фибрами души. Прям кушать не мог, так люто ненавидел.
Стенька снова вздохнула и медленно покачала головой. Видно было, что ей тяжело об этом говорить.
— Поддельные документы, друг мой. Чистой воды фальшивка. Провокатор притащил «доказательства», свидетельствующие о том, якобы моя семья давным-давно отжала власть у прадедов Горазда. Когда мне показали эти, с позволения сказать, «улики», я сразу поняла, что это липа. Но Горазд к тому времени уже был обработан, его конкретно накрутили. Да и зимний саботаж с дровами не сильно помог моей репутации. Когда у нас посреди ночи исчез весь запас древесины, и народ начал замерзать, это стало последней каплей.
— Провокации, фальшивые документы, саботаж… — пробормотал я, складывая два и два. Картина вырисовывалась не самая радужная. — Звучит так, будто какой-то Избранник очень хотел доставить тебе кучу неприятностей. И, похоже, своего добился.
