Смотрела она на меня сверху вниз, как Ленин на буржуазию, с этаким плохо скрываемым превосходством.
— Значит, получил моё послание? — спросила она. Голос у неё звучал натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Я сразу заметил, что стражники, окружавшие её плотным кольцом, все как на иголках, пальцы на тетивах.
Луки на меня уже не целили, слава богу, но стрелы у каждого наложены, готовые сорваться в любой момент. Одно неловкое движение с моей стороны, и я рисковал превратиться в импровизированного ежика.
Весело, блин, нечего сказать! Дипломатия в действии.
Поднялся ветер, что оказалось некстати, потому что он мешал спокойно и с достоинством разговаривать.
— Получил, как же не получить, — крикнул я в ответ, стараясь перекричать порывы ветра, — И ты считаешь нормальным брать в заложники моего дипломата? Это что, новый писк моды в международных отношениях по-шиловски? Какие-то новые веяния в дипломатическом этикете?
Я старался придать голосу максимум сарказма, чтобы она поняла, что я не в восторге от такого «тёплого» приема.
— А объявлять войну одному из моих протекторатов — это, по-твоему, нормально⁈ Соответствует всем нормам международного права, да⁈ — взвизгнула она в ответ, едва не сорвавшись на фальцет. Голос у неё дрогнул, и я понял, что дамочка на взводе. Серьёзно так на взводе, как чайник на плите.
— Слушай, это какой-то цирк с конями, а не переговоры! — сказал я, уже стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё клокотало. — Два взрослых человека, типа лидеры своих… образований, орут друг на друга через забор, как бабки на коммунальной кухне из-за пригоревшей кастрюли. Давай где-нибудь в тихом спокойном месте всё обсудим, а? Без балагана, без зрителей, как взрослые люди, ну, или кто мы тут есть в этом дивном новом мире.
Сияна на мгновение замолчала, задумчиво обвела взглядом окрестности, будто выискивая снайперов, зыркнула налево, потом направо, потом снова уставилась на меня своим пронзительным взглядом.
— Что-то я не вижу около тебя Стеньку Разину, — заявила она с явным подозрением в голосе.
Ага, значит, она всерьез ждала, что я притащу Разину на веревочке, как барана на заклание, и преподнесу ей на блюдечке с голубой каемочкой? Наивная!
— Я не собираюсь тут заложниками меняться, если ты об этом, — отрезал, чувствуя, как раздражение снова начинает подступать. — Я приехал, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию как взрослый рациональный человек без этих ваших средневековых игрищ в «кто кого перехитрит». У меня на них нет ни времени, ни желания.
Хотя кого я обманываю, сам уже по уши застрял в местных игрищах престолов районного масштаба.
— Ой, да ладно тебе! Не смеши мои тапочки! — фыркнула Сияна, и голос её стал громче, пытаясь перекрыть внезапный оглушительный шум, доносящийся из военного лагеря за её спиной.
Там, похоже, какая-то из телег с древесиной оказалась хреново закреплена, или возница был пьян в стельку, и теперь десятки тяжеленных брёвен с грохотом, от которого закложило уши, покатились вниз по склону, сшибая с ног зазевавшихся вояк и пугая до полусмерти и без того нервных лошадей.
Поднялся такой гвалт, что хоть уши затыкай: отборные солдатские крики, паническое ржание, ругань погонщиков и треск ломающихся тележных осей.
Сияна попыталась что-то ещё сказать, но я её почти не слышал за адской какофонией.
Вместо того, чтобы тоже орать, пытаясь до неё докричаться, я просто скрестил руки на груди и стал терпеливо ждать. Пусть сначала у себя там порядок наведут, а потом уже международные переговоры ведут.
Терпение — золото, особенно когда имеешь дело с такими вот… экспрессивными и неорганизованными личностями.
— Я не открою тебе ворота, пока не увижу здесь Стеньку Разину, — твердо заявила Сияна, когда шум немного улёгся, и появилась возможность снова слышать человеческую речь. — И точка! Это моё последнее слово. Хочешь переговоров — привози её сюда. Иначе можешь разворачиваться и катиться колбаской по Малой Спасской к себе в град Весёлый.
Ну, последнее она не сказала, но тон был именно такой, ультимативный и не терпящий возражений.
— Госпожа Разина — фигура независимая со своим уставом, так сказать, — ответил я, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри уже всё кипело, как в жерле вулкана. — У меня нет над ней никакой власти, они глава независимого поселения, ты это понимаешь? Это не моя песочница, я там не командую. Максимум, что могу сделать, это вежливо попросить, но, честно говоря, сильно сомневаюсь, что она добровольно сдастся в плен ради спасения какого-то там дипломата, пусть даже и моего. У неё своя голова на плечах, и если она не дурочка, то захочет её сохранить.
— Тогда разговор окончен, — холодно отрезала Сияна. — Всё просто. Можешь считать это официальным ответом.
Она демонстративно развернулась, чтобы уйти. И в тот самый момент, когда она сделала первый шаг прочь от края стены, что-то внутри меня, какая-то туго сжатая пружина, которую я долго и упорно сдерживал, лопнула с оглушительным внутренним треском.
