— Трещина? — переспросил я, стараясь придать голосу максимум дружелюбия и участия. — Сияна, ты какую-то ерунду городишь, честное слово. Я прекрасно понимаю, ты, мягко говоря, не в восторге от моей, скажем так, совместной работы с Лексом Могучим, и это вполне ожидаемо, я бы на твоем месте тоже был не в восторге. Но с моей стороны никакой злости или обиды нет, поверь на слово. Чисто бизнес, причем я постарался выстроить ту ситуацию сбалансированной и выгодной для всех.
— Причем тут Лекс? А внезапное нападение на мой протекторат? Это тоже «сбалансированное»⁈ — вскинулась она, и в её голосе снова зазвенели стальные нотки. — Я дала этим… повстанцам в Разино свои личные гарантии, что им позволят сохранить независимость, и никто их не тронет. А потом ты нападаешь на них и захватываешь ту, которая единственная и угрожает их новообретённой свободе!
Она, без сомнения, имела в виду Стеньку Разину.
— Стенька Разина — мой давний союзник и, можно сказать, друг, — спокойно и рассудительно ответил я. — Да, эти твои протеже, так называемые революционеры, могли быть ею очень сильно недовольны, спорить не стану, у каждого своя правда. Но я не видел никаких убедительных доказательств, что она совершила какие-то тяжкие преступления, за которые её стоило бы, скажем так, пустить в расход или отдать на растерзание толпе.
— И что, она прямо сейчас, в эту самую минуту, не строит планы как вернуть себе власть в своём поселении? Вот прямо пока мы тут с тобой лясы точим и время теряем? — едко спросила Сияна, картинно скрестив руки на груди. Взгляд у неё был тот ещё, прокурорский, не меньше.
Тут она меня подловила, чертовка языкастая. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, чтобы не ляпнуть чего лишнего, а потом ответил, надеясь как-то вывернуть скользкую ситуацию в свою пользу.
— Разборки между революционерами и Стенькой — не моё дело. Как ты могла заметить, я их не порезал ломтями, — сказал я, стараясь изобразить на лице полное безразличие и пожав плечами. — Лично я ей настоятельно советовал забить на это гиблое дело и двигаться дальше, ну, типа начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Однако не исключаю и того, что она женщина упёртая, как тот баран из поговорки, который на новые ворота смотрит. Сама, наверное, из таких.
— Именно! Упёртая до невозможности, — неожиданно согласилась Сияна, и выражение её лица неуловимо смягчилось, будто она вспомнила что-то своё. — Она уже успела нанять каких-то отмороженных наёмников и вовсю готовится осадить Разино, чтобы вернуть его себе. А мы, значит, сейчас в срочном порядке пытаемся укрепить город, пока они там, эти «борцы за свободу», разрабатывают какой-то новый устав и выбирают себе нового лидера. Демократия, все дела, сам понимаешь.
В её голосе отчётливо проскользнула неприкрытая ирония.
— Ну и какова же в таком случае причина, по которой ты решила взять в заложники моего дипломата? — вернулся я к главному вопросу, который меня волновал больше всего. — Это как-то связано с вашими демократическими процедурами в Разино? Такой своеобразный способ повлиять на меня?
— Просто отчаянная попытка… ну, скажем так, закончить всё по-быстрому, предотвратить эскалацию, — немного смущённо призналась Сияна. — Я была на сто процентов уверена, что ты готовишься к активным наступательным действиям, чтобы захватить владения Разиной. Ну, её деревню и её людей.
Любопытное предположение. Очень даже любопытное. И совершенно нелогичное с моей точки зрения, потому что война и боевые действия ни разу не являлись моими методами работы.
— И что же, позволь полюбопытствовать, навело тебя на такую гениальную мысль? — поинтересовался я, стараясь не выдать своего искреннего удивления.
— Я бы предпочла не говорить об источниках своей информации, — как-то уклончиво ответила она, сделав ещё один неуверенный полушаг назад. Её глаза беспокойно бегали по сторонам.
— Или это не так? Ты не собирался её защищать, не собирался вмешиваться?
— Нет, не собирался. Если бы хотел, уже сделал бы это. Ещё раз повторяю, я сказал Стеньке, что это её личные проблемы, и посоветовал решать их самой, — терпеливо, как умственно отсталому, повторил я. — Моя лояльность — это отношение лично к ней, а не к её политическим амбициям. Мне достаточно того, чтобы она выжила, но у меня нет цели начинать из-за неё Третью мировую войну. Опять-таки я же помнил тот факт, что ты дала бунтарям гарантии безопасности и неприкосновенности.
— Нет, это не так, ты что-то путаешь или намеренно вводишь меня в заблуждение! — решительно покачала головой Сияна. — У меня есть доказательства! Неопровержимые доказательства того, что ты готовился перехватить моих солдат, когда они выдвинутся в поход на подмогу Разино!
Я не удержался и рассмеялся ну, скорее нервным смешком, чем выражая искреннее веселье.
— С какой такой стати мне нападать на тебя? Ты серьезно это говоришь⁈ Это же… Это же просто лишено всякой элементарной логики! Зачем мне это нужно⁈
