Стало ли это для меня шоком? То, что потомки людей, давным-давно преданных Торговцами, живут глубоко под землей, вечно работая, не совершив никаких собственных преступлений? Еще каким, черт побери! Я был, по правде говоря, настолько ошарашен тем, как небрежно Парнифер упомянул об этом, что едва мог сообразить, что сказать. Этот мир продолжал подкидывать сюрпризы, один другого «приятнее». В этот момент вмешалась Ираида, заметив мое состояние.
— Мы благодарим вас за уделенное время, уважаемый Парнифер, — сказала она своим самым дипломатичным тоном. — Но наше путешествие сюда было долгим, и нам требуется жилье, чтобы немного прийти в себя и подготовиться к дальнейшим переговорам.
— Да, да, конечно, — согласился Парнифер, снова хлопая в ладоши. Из теней справа от нас выскользнул маленький кролик. Он был размером с трехлетнего ребенка и одет в тончайшие шелка, как какой-нибудь маленький принц. — Сява с радостью проводит вас в один из старых домов, которые мы раньше предоставляли гостям. Простите нас за его нынешнее плачевное состояние, давно там никто не жил. Я сообщу купцам о вашем прибытии. Давно пора нам снова начать торговать! Пора оживить этот сонный рынок
Мы с Ираидой сидели в наших новых апартаментах, если эту каморку так можно было назвать.
Мелкий молчаливый кроликотон проводил нас в нечто, отдалённо смахивающее на гостиницу. По крайней мере, здание напоминало одну из тех вилл, что я отгрохал у себя в Светлограде. Только построено оно было не из чёрного камня, а, похоже, из обычного кирпича и какой-то скрепляющей жижи.
Четыре этажа, куча окон, многие из которых, правда, разбиты вдребезги. Вся эта конструкция так и манила войти. Как ни странно, привычный вид строения меня даже немного успокоил. Когда вокруг одна сплошная инопланетная архитектура, как из дурного сна, начинаешь чувствовать себя не в своей тарелке.
А тут — обычное здание, почти как типовой дом главного агронома в деревне Гадюкино.
Мысли улеглись, глаз перестал дёргаться.
По крайней мере, здесь можно было спокойно обсудить наши дальнейшие шаги, не опасаясь лишних ушей, которые тут, я уверен, на каждом углу.
— Прошу прощения, что так резко оборвала нашу встречу, — сказала Ираида, прислонившись к старому, рассыпающемуся на глазах комоду. Снизу, с первого этажа, доносились звуки молотков и пил — это уже подсуетились кроликотоны-ремонтники, наводили марафет. — Но я видела, что ты вот-вот свернёшь не туда, причём очень резко.
— Я что, настолько предсказуем? — хмыкнул я, пытаясь изобразить удивление. Хотя, блин, наверное, да.
— Я прямо видела, как ты собираешься засыпать их серией вопросов, которые на первый взгляд могут показаться безобидными, — ответила она, — но на деле могли бы втянуть нас в серьёзные неприятности. Так что я решила сыграть на опережение, нанести превентивный удар. Нам нужно быть на одной волне, выработать единую стратегию, прежде чем вообще поднимать эту тему.
— Ты про освобождение этих… пленников? Тех, кто там внизу вкалывает?
Ираида кивнула. На её лице отразилось неподдельное беспокойство, и я понял, что это не показуха: она реально переживала за своих земляков-истоковцев, вынужденных пахать в каком-то подземном аду. Приятно было осознавать, что эта информация не только меня так взбесила.
— Было бы разумно продумать, как договориться об их освобождении, — продолжила она, — но требовать этого с порога — слишком. Они бы нас просто не поняли, а то и послали бы куда подальше.
Я тяжело вздохнул. Чёрт, как же всё непросто.
— Думаешь, я даже цену вопроса не смог бы узнать? Сколько стоит свобода этих бедолаг?
— Они сказали, что принимают заключённых, а не продают их, Алексей, — возразила Ираида. — Боюсь, затрагивать эту тему прямо сейчас чревато. Лучше подождать, пока мы прибудем сюда с кораблями, набитыми под завязку всяким барахлом, которого они так жаждут. Вот когда у них глаза от жадности разгорятся, тогда и можно будет аккуратно прощупать почву.
— Ты мудра и прозорлива, моя МИД, — согласился я, хотя на душе кошки скребли. — И всё же мне совсем не улыбается идея вести дела с ребятами, которые поколениями держат рабов. Одно дело — принять пленного и заставить его работать, всякое бывает. Но позволять им заводить семьи и детей их тоже обращать в рабство? Это ж просто скотство! Чистой воды беспредел!
— Для нас — да, бесчеловечно, — согласилась она. — Но у этих существ свои порядки, свой культурный код, причём даже не на уровне биологии. Эльфы с их придурью куда ближе и понятнее, чем здоровенные сказочные создания. Они не понимают нашу логику, мы — их. Мы можем, конечно, упереться рогом, цепляться за идеализм и в итоге упустить единственный шанс спасти этих людей. А можем проявить гибкость, адаптироваться к ситуации, чтобы обеспечить им хоть какое-то будущее.
— Сухой прагматизм, — кивнул я. — Сосредоточиться на том, что можно сделать, а не на том, что должно быть сделано. Есть в этом резон, не поспоришь.
