Остальные, даже обычно сдержанный Серхан Демир, с трудом сдержали улыбки. Подколол, ничего не скажешь.
— Я имею в виду, — уточнил Акертон, слегка покраснев, — что у них в анамнезе имеется выкручивание рук и устранение конкурентов не самыми джентльменскими методами. Не станем ли мы объектом их гнева? Я бы предпочёл не видеть, как мои, да и ваши, деньги оседают на дне океана вместе с нашими кораблями.
Резонно. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского… или в нашем случае, эльфийского вина.
— А ведь он прав, — вставил Серхан Демир, посерьёзнев. — Море — суровое место, и мертвецы, как гласит старая пословица, не болтают. Пираты у Торговцев на коротком поводке.
— Хороший вопрос, джентльмены, очень правильный, — сказал я, кивнув. — И сейчас самое время объяснить, что это соглашение, эта торговая компания, эта межконтинентальная торговля — всё это будет нашей общей коммерческой тайной высшей категории. Тщательно скрываемой и не раскрываемой никому за пределами этого города, нашего узкого круга.
Конфиденциальность — залог успеха в таких дельцах. Иначе сожрут и не подавятся.
— Великий заговор? — произнесла Анна Вульф, скептически скрестив руки на груди. — Мне не очень-то нравится идея шкериться, как подросток с сигаретой. Это как-то… несолидно для людей нашего уровня.
Выразилась она, конечно, мягко, но я понял её намёк.
— Это позорно! — рявкнул Герман Дурнев, снова ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки. — Мы должны объединиться, вооружиться до зубов и взять штурмом их проклятый Златоград! Показать им, где раки зимуют!
Этого следовало ожидать. У него все решения сводились к «надавать по щам».
— Мы можем хоть одно совещание провести без твоих предложений объявить войну всему миру? — проворчала Анна Вульф, закатив глаза. — Мы на инвестиционной встрече, а не на военном совете.
— Война может быть хорошей инвестицией, — парировал Герман. — Это, между прочим, самый быстроокупаемый бизнес, если подойти с умом. Именно так наш общий знакомый Алексей Сергеевич и обзавёлся этой прекрасной недвижимостью на побережье.
И ведь не поспоришь, чёрт возьми.
— Если не считать этого, — сказал я, прерывая их намечающуюся перепалку, — самым эффективным и дешёвым было бы просто держать язык за зубами. Чем позже они узнают, тем лучше. Возможно, настанет время, когда они попытаются нам подгадить, и тогда придётся с этим разбираться, возможно, и силовыми методами. Но давайте с этим не торопиться. Почему бы тем временем не заработать кучу денег и не укрепить свои позиции? Логика железная. Сначала капитал, потом разборки.
Несмотря на мои слова, я видел беспокойство на лицах Акертона и Анны Вульф. Они оба всё ещё состояли в торговых отношениях с Торговцами, были связаны контрактами. Герман Дурнев, конечно, не собирался пасовать, ему на них было плевать, а Серхан Демир давно нарушил свой контракт, начав торговать со мной, так что ему терять было особо нечего. Эти двое, Акертон и Анна, были более… осмотрительны. Или, если называть вещи своими именами, трусоваты.
— Я не уверена, Алексей Сергеевич, — протянула Анна Вульф, нервно теребя край своей шёлковой накидки. — Хотя твои торговые пути были для нас весьма прибыльны и это, безусловно, кажется очень выгодной возможностью, меня беспокоит реакция Торговцев. Мы подписали с ними контракты, и там есть пункты о неустойках…
Бюрократия, мать её. Даже в этом мире от неё никуда не деться.
— Аналогично, — подтвердил Акертон, откашлявшись. — Они снабжают меня всем необходимым, от оружия до предметов роскоши. Я не хочу ставить под угрозу эту налаженную операцию.
Каждый думает о своей рубашке.
Я открыл было рот, чтобы привести ещё пару веских аргументов, но Герман Дурнев снова меня перебил, вскочив на ноги:
— Трусы! — рявкнул он и сам же рассмеялся. — Вы так боитесь кучки торгашей с наёмными головорезами, что упустите возможность всей жизни? Да вы хоть представляете, что мы можем получить? Алексей Сергеевич Морозов — это, блин, экономический алхимик! Он превращает всё, к чему прикасается, в чистое, мать его, золото! Если бы вам пришлось ставить на одну лошадь в забеге, это должен быть он, а не эти проклятые Торговцы, которые дерут с вас три шкуры!
Я прямо расцвёл от такой пламенной рекламы. Приятно было слышать, как кто-то другой защищает твой план, да ещё и такими комплиментами осыпает.
— Дело не в смелости, сэр Герман, — возразил Акертон, стараясь сохранять достоинство, хотя было видно, что слова Германа его задели. — Я просто заинтересован в том, чтобы мой город, люди и экономика работали бесперебойно. А у нас не универсальная экономика, есть потребность в постоянной закупке сырья, продовольствия и притоке денег через продажи. Стабильность — признак мастерства.
Прагматик, что тут скажешь. Или просто перестраховщик.
