— По чесноку, Акертон? — я решил рубануть правду-матку. — Да я на твою дружбу тут нацелился, старина. Ты же у нас человек, который тащится от всяких древностей и исторических артефактов, так ведь? А я тут целый континент нарыл, полный неизведанных культур, с совершенно другим укладом жизни. Это же должно возбудить в тебе коллекционера, любителя старины! Я в курсе, что деньги тебе особо не нужны, ты это уже ясно дал понять. Но там, на том континенте, возможностей — вагон и маленькая тележка. Экспедиции, новые рынки сбыта, всё что хочешь!
Акертон на это только тяжело вздохнул, как будто я ему предложил вложиться в очередную финансовую пирамиду.
— Алексей, ты, конечно, парень пробивной, амбициозный, не спорю. Я ценю твой запал, твою бешеную энергию. Но, как я уже говорил, меня и с Торговцами отношения устраивают. Не думаю, что я захочу рисковать налаженными связями и стабильным доходом ради каких-то эфемерных заморских черепков и реликвий. Нет, я с удовольствием выкуплю у тебя что-нибудь интересное, если найдёшь, это всегда пожалуйста. Но лезть в открытую конфронтацию с Гильдией… Уволь.
— Так ты, значит, проделал весь этот путь, притащил сюда свою свиту, чисто для того, чтобы Герману пыль в глаза пустить? Но вступать в консорциум не горишь желанием? — не унимался я.
Что-то тут не сходилось. Зачем тогда весь этот спектакль?
— Вообще-то изначально я не знал, о чём речь. Я приехал из уважения к тебе, Морозов, и, чего уж там, из любопытства, — признался Акертон, глядя в окно. — Ты знаешь, я мужик слова, данное обещание сдержу, так что эта наша авантюра останется между нами. Но пойми правильно, никакой торговый альянс против Гильдии мне не нужен. Я слишком давно в этом бизнесе и видел слишком много наглых и оптимистичных типов, которых эти самые Торговцы давили, как тараканов, в порошок стирали, если те пытались играть не по их правилам.
В его голосе прозвучала усталость человека, видевшего многое. И я понял — он действительно боится Гильдии. Не трусит, а именно опасается, основываясь на опыте.
— Ну, я тебе не букашка какая-нибудь, — отрезал я. — Увидишь ещё, Акертон. Я свои проекты до ума довожу.
— Возможно, и увижу, — Акертон поднялся со своего места и протянул мне руку. — Но, боюсь, я не буду стоять рядом с тобой, когда придёт это время. Уж извини.
— Что ж, и на том спасибо, что приехал, — сказал я, пожимая его сухую, крепкую ладонь. — Для меня это реально важно, что ты хотя бы выслушал. Не каждый на такое пойдёт.
Акертон кивнул и повернулся к огромному окну, за которым расстилался океан. Волны лениво накатывали на песчаный берег, пейзаж был что надо.
— Должен признаться, отчасти меня сюда заманили твои хвалёные апартаменты с видом на океан. Курорт тут у тебя, Морозов, закачаешься! Очаровательное местечко для отпуска, серьёзно.
— Самый шикарный вид во всём Истоке, — с гордостью заявил я. Маркетинг — наше всё.
— Ну, я бы так не горячился, — хмыкнул Акертон, явно имея в виду какие-то свои, более крутые места.
— Ерунда. Высший уровень, как есть. Озерцо с рыбалкой против океана не тянет, — парировал я.
С его стороны послышался смешок, и ещё через пару минут мы распрощались. Он всё ещё был со мной вполне любезен — душевненько посидели, но настоял, чтобы я больше не пытался втянуть его ни в какие дальнейшие заговоры и подковёрные игры.
Проводив Акертона, я остался в гостиной и налил себе вина. Красное, терпкое — как раз под моё настроение. Разочарование было ощутимым, но не критичным. В конце концов, я не привык рассчитывать на чужую помощь.
Акертон, в лучшем случае, был заинтересован в финансировании экспедиций в загадочный континент. Но в остальном — он не хотел иметь ничего общего с моими делишками. Осторожный старик, что тут скажешь.
Я пожелал ему счастливого пути, но, честно говоря, был порядком разочарован, что он даже не захотел остаться на пару дней, чтобы насладиться местными красотами и прочувствовать атмосферу. Возможно, он просто опасался слишком долго светиться рядом со мной, боясь последствий.
Да уж, я рискнул, пригласив Акертона присоединиться ко мне, но, к сожалению, у него не было ни малейшего желания вести игру против Торговцев или как-то их подвинуть.
Внутри меня шевельнулось сожаление — жуткая досада от осознания того, что я мог бы заполучить его на свою сторону с самого начала. Когда Демид Серебрянников раскопал компрометирующие материалы на Акертона — доказательства его тайных сделок с контрабандистами, обхода налогов через подставные фирмы. Тогда у меня был реальный рычаг давления.
Но я тогда послушался Демида и избавился от улик раз и навсегда. «Не стоит держать компромат на союзников», — говорил он. А ведь если бы Акертон был на моей стороне, это открыло бы гораздо больше возможностей для будущей торговли. С его тугим кошельком мы смогли бы финансировать ещё более крупные вояжи. Но теперь мне оставалось лишь смотреть, как он отчаливает, и гадать, смогу ли я когда-нибудь перетянуть его на свою сторону.
