Прямо как некоторые промышленные районы после наступления сумерек.
То ли из-за лютой непогоды, то ли там какая-то очередная мистическая нечисть вылезала в это время, чёрт его знает. Но пока что приходилось надеяться, что наши кораблики достаточно крепкие, чтобы выдержать по два рейса за раз без регулярного обслуживания на той стороне. Рискованно, конечно, но бизнес — он такой, без риска только в морге лежат, и то не факт.
Пока в деревне кипела работа — строили корабли, доводили до ума Морской порт, — я не мог не заметить, что тот самый эльф, которого мы подобрали, так и торчал на пляже, тоскливо пялясь на воду. Прямо как брошенная невеста у алтаря или акционер, наблюдающий за падением котировок.
Он вообще ничего особо не делал, как мы в Светлоград причалили. Я ему даже отсыпал несколько золотых — найми лошадь да катись на все четыре стороны, но он хоть монеты и взял, всё равно ошивался поблизости. Завис, короче, как старый компьютер. Может, его присутствие сейчас как раз и пригодится? Он же местный, по идее. Вдруг сможет ответить на пару каверзных вопросов насчёт строительства на самой Алепии. Информация — это тоже капитал, причём иногда самый ценный.
Подошёл я к нему в самый солнцепёк, когда яркое солнце над головой уже прилично так раскалило песок. Аж пятки жгло, если босиком.
Лето вступало в свои права, с каждым днём становилось всё жарче и жарче, погода крепчала незаметно, но неотвратимо, как налоговая проверка или очередной дедлайн при исполнении контракта.
А с приходом лета и производство пищи должно было подскочить — значит, у нас будет ещё больше пшеницы для торговли с алепинскими ребятами.
Бизнес-план, всё по плану, надо расширять экспорт. Волны с приятным шелестом бились о берег, набегали на песок и снова отползали, будто дразнились. И вот вижу — стоит этот ушастый, по щиколотку в воде, и всё так же неотрывно пялится на запад, туда, где, по идее, и находился Алепинск.
— Здорово, друг эльф, — говорю, скидывая ботинки и тоже залезая в воду. Водичка, надо сказать, несмотря на дневную жару, была прохладной и приятно освежала ноги. Прямо спа-курорт, а не дикий пляж какого-то захолустного мирка.
Никифор, так его звали, если я правильно помнил, даже ухом не повёл, только молча пялился вдаль. Как будто меня тут и не стояло, или я был просто частью пейзажа.
— Я тут пришёл должок с тебя получить, — сказал я, припомнив, что эти ушастые, вроде как, предпочитают услугу за услугу, а не подачки. Типа, гордые все из себя, деловые.
— Какова моя задача? — тихо спросил он. И тут я заметил на его лице такое выражение… скорбного сожаления, что ли. Печаль, явно глубже, чем я себе представлял. Не просто «мир — тлен», а что-то посерьёзнее, какая-то личная трагедия.
— Слушай, прежде чем мы к делу перейдём, у тебя всё нормально? — спросил я. — А то вид у тебя, мягко говоря, убитый. Как будто акции твоей компании рухнули до нуля, и кредиторы уже выламывают дверь.
— Это ещё мягко сказано, — пробормотал он, не отрывая взгляда от горизонта. — Моего города больше нет. Когда мы подплывали к берегу, я так и не увидел прекрасных шпилей моего некогда гордого дома. Короткая прогулка подтвердила — его давно нет. Уничтожен, возможно, или просто покинут теми, кто решил свалить в другие края. Всё, пустота.
Тут я только вздохнул.
Вероятно, он из того самого эльфийского города, который Лекс Могучий давно стёр с лица земли. Вот же попал мужик. Прямо как в лихие девяностые: вышел из тюрьмы, чтобы вернуться на завод и к семье, а оказалось — семья уехала куда-то за лучшей жизнью, завод закрыт, квартиру продали.
Есть от чего взгрустнуть.
— Сочувствую, друг эльф, — сказал я искренне. — Тут один Избранник был, тот ещё отморозок, который задался целью истребить всех эльфов и захапать их сокровища. Такой вот локальный геноцид с экспроприацией активов. Однако ты не грусти. Гораздо севернее есть эльфийский город, который вполне себе процветает. И они, вроде как, собираются когда-нибудь снова колонизировать здешние места, так что, уверен, сможешь найти там своих друзей и родню. Ну, если они, конечно, не все… того. Шанс есть всегда, главное — не опускать руки.
Никифор покачал головой. Вид у него был, как у человека, которому только что сообщили о дефолте по всем его вкладам.
— Я бы почувствовал своих, если бы они были поблизости, — ответил он глухо. — Их давно нет, иначе я их почувствовал. Погибли или умерли по каким-то причинам. То есть фактически, пока меня не было, они прожили свою жизнь и умерли вместе с городом.
В его голосе прозвучала такая безысходность, что даже мне стало не по себе. Представить только — вернуться домой и обнаружить, что дома больше нет. Что все, кого ты знал, давно мертвы.
— Рискну показаться занудой, — сказал я. — Но стоять в воде и пялиться на океан, конечно, медитативно, однако от этого ничего не изменится. И если у тебя есть хоть какой-то шанс найти своих, то надо шевелиться. Понятия не имею, какой у тебя там «радиус», но не стоит вешать нос, пока не прочешешь этот мир вдоль и поперёк. Авось и повезёт.
