И с этими словами Серхан Демир растворился прямо у меня на глазах в лёгком клубе ароматного дыма. Ёпрст, вот это фокусы! Я невольно задумался: интересно, а сколько акций потребуется, чтобы убедить его научить и меня так же эффектно сваливать? Это ж какая экономия на транспорте была бы… Да и на совещаниях можно было бы красиво исчезать. Эх, мечты, мечты…
Две недели пролетели как один миг — вся эта канитель с подготовкой к первому большому плаванию выматывала похлеще иной битвы.
Серхан теперь часто общался со мной через Стратегическую карту. Вернее сказать, он закидывал меня депешами, полными жалоб и стенаний о том, какую, дескать, сложную хреновину я его озадачил строить. Что его Art Life не справляется, что работа адова, и чертежи — чистый сопромат для продвинутых, и вообще он вымотался так, будто вагоны разгружал. Чисто по-человечески я его, конечно, понимал — задача была не из лёгких. Но, блин, он так тонко, почти прозрачно намекал, что за такие трудовые подвиги ему бы премию выписать, что аж смешно становилось. Пять процентов от миллиардного предприятия — это уже некисло.
Договор есть договор. С какой такой радости я должен ему доплачивать просто потому, что работа, видите ли, «сложная»? Большинство работ, если уж на то пошло, не прогулка по парку. Так что пусть губу закатает.
К концу второй недели наш первенец, корабль под гордым названием «Вестник», наконец-то был готов. Красавец получился, ничего не скажешь — просмолённые борта блестели на солнце, мачты устремлялись в небо, а на палубе уже суетилась команда.
И как по заказу, буквально за пару дней до этого подоспел и груз: наша пшеница и этот самый Медицирим. Всё тютелька в тютельку, идеальный тайминг! Всего набралось полторы тысячи единиц пшеницы и столько же Медицирима. Четыреста мешков зерна я отсыпал из своих личных запасов, ещё триста подкинул Герман Дурнев, а остальное пришлось докупать на излишки от инвесторских вливаний.
В общем и целом, если эти дельцы из Торговцев сдержат слово и примут товар по тому прайс-листу, которым они нам так любезно размахивали перед носом, то навар ожидался под семьдесят тысяч золотых. И это всё с одного-единственного рейса. Если поделить на всех инвесторов, а на первый рейс у нас была равная доля — считай, по семнадцать с половиной тысяч на каждого. За одну ходку! У меня аж в глазах зарябило от таких перспектив.
Само собой, эта прибыль тут же должна была пойти в дело — на закупку сахара по десять золотых за единицу. Обратно «Вестник» должен был привезти три тысячи единиц этого сладкого дефицита, который на нашем местном рынке улетел бы по сотне за штуку. Если предположить, что мы сможем сбыть весь сахар без сучка без задоринки, то обратный рейс принёс бы нам уже триста тысяч золотых. Триста! Даже при грубом делении на четверых — это по семьдесят пять тысяч каждому. От таких цифр у меня аж вспотели ладони.
Должен признаться, когда я прикинул все эти цифры, то нехило так порадовался, что этот хмырь Акертон в итоге не вписался в нашу авантюру. С таким-то потоком золота делить куш ещё на одного инвестора было бы просто расточительством. Четыре человека — и так толпа. Бабла, которое должно было потечь рекой, с лихвой хватило бы, чтобы спустить на воду ещё дюжину таких «Вестников» и толкать аборигенам товары подороже, наваривая ещё больше.
Но я не питал иллюзий, будто такие смешные цены продержатся вечно. Закон спроса и предложения — это альфа и омега любой экономики, хоть в Москве, хоть здесь. В тот самый момент, как первая партия пшеницы и Медицирима прибудет в Алепию, цены там неминуемо рухнут, если только спрос не будет опережать предложение семимильными шагами. Полторы тысячи единиц чего бы то ни было — это дохрена. Я так прикинул, что этих запасов алепинцам хватит на несколько месяцев, а то и на год.
Плюс ко всему, тот крупный заказ на пшеницу, который нам пришлось разместить через рынок Торговцев, тоже не прошёл даром — стоимость зерна из-за этого наверняка подскочит. Так что провернуть такой гешефт мы сможем только один раз, а потом рынок сам себя быстренько скорректирует. И не в нашу пользу.
Даже если жители Паннония и дальше будут лопать пшеницу с Медициримом в три горла, эти барыги из Торговцев своего не упустят — тут же взвинтят цены на закупку, снижая нашу рентабельность. Только время покажет, как на самом деле сложится этот цикл. Но одно было ясно: если мы хотим и дальше грести золото лопатой, нам придётся постоянно искать новые ходовые товары, одновременно решая наши собственные проблемы с поставками.
