Лицо доктора Семика, покрытое пятнами старческой пигментации, было серьезно. Он с предубеждением относился к энцефалографии, этой науке-выскочке. Доктор Семик знал, что энцефалограмма лишний раз подчеркивает его старость. Морщины на лице, сгорбленная спина, трясущиеся руки на каждом шагу напоминали ему о возрасте. Но это возраст тела, а доктору не хотелось бы, чтобы всем стал виден возраст его ума. Он не хотел никого впускать в свою последнюю твердыню.
Антор установил электроды. Оказалось, что снимать энцефалограмму ничуть не больно.
Турбор все пятнадцать минут просидел совершенно спокойно.
Мунн дернулся, когда электроды коснулись его кожи, а потом все время отчаянно вращал глазами, словно пытался заглянуть за спину.
— Что дальше? — спросил Дарелл, когда все было закончено.
— В доме есть еще один человек, — сказал Антор оправдывающимся тоном.
— Вы имеете в виду мою дочь? — нахмурился Дарелл.
— Да. Если помните, я просил, чтобы вы сегодня не выпускали ее из дому.
— Вам нужна и ее карта? Галактика, зачем?
— Я не могу ничего сказать, пока не получу энцефалограммы всех присутствующих.
Дарелл пожал плечами и отправился за дочерью. Аркадия отключила уловитель звука и беспрекословно подчинилась отцу. Впервые в сознательной жизни ей делали энцефалограмму.
Когда с нее сняли электроды, Аркадия попросила:
— Можно посмотреть? — и протянула руку.
— Ты не поймешь, Аркадия, — сказал доктор Дарелл. — Отправляйся спать.
— Хорошо, папа, — скромно ответила она. — Спокойной ночи, господа.
Аркадия взбежала по лестнице и, не раздеваясь, плюхнулась в кровать. Включила Олинтусово изобретение и почувствовала себя хитрой шпионкой из фильма. Первое, что она услышала, были слова Антора:
— Господа, ваши анализы удовлетворительны. У ребенка тоже все в порядке.
Ребенок зарычал в подушку от негодования.
Антор расстегнул портфель и вынул из него пачку снимков. Портфель закрывался не обычным замком. Если бы его открыла чужая рука, содержимое портфеля мгновенно окислилось бы, превратившись в кучу пепла. Извлеченные из портфеля рукой Антора, графики окислились только через полчаса.
Пока на них можно было смотреть, Антор торопливо говорил:
— Это энцефалограммы некоторых правительственных чиновников Анакреона. Эта снята с психолога, который работает в университете Локриса. Эта — с сайвеннского промышленника. Остальные подписаны.
Мужчины принялись разглядывать графики. Для всех, кроме Дарелла, это были просто волнистые линии. Для Дарелла — настоящие летописи.
— Обратите внимание, доктор Дарелл, — заметил Антор, — на ровный участок между вторичными тау-волнами в передней доле. Он встречается во всех графиках. Хотите проверить по аналитической линейке?
Аналитическая линейка — дальний родственник привычной читателю логарифмической линейки. Родство между ними такое же отдаленное, как между небоскребом и хижиной.
Дарелл пользовался ею мастерски. Проверка не отняла у него много времени. Он убедился, что Антор прав: передней доле соответствовал совершенно ровный участок, хотя здесь можно было ожидать сильных колебаний.
— Как вы объясните это, доктор Дарелл? — спросил Антор.
— Не знаю. Боюсь, что сразу ничего сказать не могу. Даже полная амнезия не дает такой ровной линии. Возможно, это результат какой-то операции.
— Правильно! Это операция, — воскликнул Антор. — Конечно, ножом здесь ничего не резали. Это операция в духе Мула. Он умел полностью подавлять чувства и настроения. Я уверен, что у обращенных были такие же ровные участки на месте подавленных чувств. А еще…
— …это могли бы делать психологи Второго Фонда. Так? — с улыбкой подсказал Турбор.
Последовало красноречивое молчание.
— Что натолкнуло вас на подозрения, мистер Антор? — спросил Мунн.
— Подозрения возникли не у меня, а у доктора Кляйзе. Он, как и Межпланетная Полиция, коллекционировал энцефалограммы, но с другой целью, и потому брал их из других источников. Он интересовался учеными, бизнесменами и политиками. Совершенно очевидно: если Второй Фонд направляет ход истории, он старается делать это в минимальном масштабе и как можно незаметнее. Если психологи действуют через сознание, как можно ожидать, то они действуют через сознание влиятельных людей, которыми интересовался доктор Кляйзе.
— Ну и что? — возразил Мунн. — Что доказывает ваша ровная линия? Может быть, это вполне нормальное явление? Вы знаете, как ведут себя эти люди?
Мунн обвел взглядом присутствующих, но ни у кого не нашел поддержки.
— Это вопрос к доктору Дареллу, — сказал Антор. — Доктор Дарелл, скажите, часто ли вам приходилось встречать это явление в практике и литературе? Какова вероятность того, что оно встретится в одном случае из тысячи, как это произошло в выборке доктора Кляйзе?
— Я почти не сомневаюсь, — медленно заговорил доктор Дарелл, — что мы видели карты искусственного или контролируемого интеллекта. В свое время у меня возникали подобные подозрения…
— Я знаю, доктор Дарелл, — сказал Антор. — Мне известно также, что одно время вы работали с доктором Кляйзе. Почему вы прекратили работу?
