Перед глазами все расплывалось, в ушах звучал растянутый голос, словно кто-то проигрывал запись на низкой скорости воспроизведения. Передо мной нависло цветное пятно. От него отделилось пятнышко поменьше, раздался сухой треск, и лицо обожгла звонкая оплеуха. Зрение и слух сразу вернулись в норму. Я увидел Марику, она трясла меня за плечи и громко кричала:
– Максим! Максим! Да очнись ты!
«Какой Максим? Почему? Меня зовут Саня. Саня Грач», – подумал я.
Марика отвесила очередного леща, да такого, что у меня искры сыпанули из глаз, а мозги мгновенно прочистились. Я сразу вспомнил, где нахожусь и почему она зовет меня чужим именем.
Марика снова замахнулась, но я схватил ее за руку:
– Хватит! Я в порядке! Лучше скажи, что случилось?
– Сам посмотри!
Я вытянул шею и от души помянул строителей тоннеля со всеми их родственниками до десятого колена. Метров эдак через триста рельсы упирались в завал из камней, скрепленный сколоченными крест-накрест толстыми досками. Надеясь расправиться с завалом так же, как с монстрами в таинственном замке, я вытянул вперед руку, сделал несколько магических пассов и громко выкрикнул пришедшее на ум заклинание.
Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Из ладони не вырвались огненные шары, не полетели к груде камней, шипя и разбрызгивая искры. Я махнул рукой, словно встряхивал градусник, попробовал еще раз. Бесполезно! Видимо, сверхспособности проявлялись только в мире полутеней и загадочных символов на стенах.
– Похоже, я сильно тебя приложила. – Марика зацокала языком, качая головой.
Она сидела на дне грузового корыта, крепко вцепившись руками в края ржавых бортов. Пол в тоннеле не отличался ровностью, из-за чего вагонетка покачивалась на ходу. Встречный ветер трепал грязные волосы девушки, делая ее похожей на отчаянного безумца, решившего пересечь океан в ванне.
– Тебе весла для полного счастья не хватает, – неожиданно ляпнул я и громко хохотнул.
– Какого весла?! Совсем спятил?! Сделай уже что-нибудь!
– Весло! – заорал я, как полоумный, хлопнув себя по лбу.
Схватить лопату, перегнуться через ржавый борт и сильно прижать стальное полотно к бетону оказалось делом пары секунд. Лопата громко заскрежетала, рассыпая рыжие фонтаны искр, но вагонетка и не думала сбавлять ход.
Я надавил на «тормозной рычаг» изо всех сил. Скрежет усилился, искр стало больше. Кажется, скорость немного упала, но продолжить эксперимент не удалось – черенок с треском переломился, и я чуть не вылетел за борт. Спасибо Марике: она кошкой прыгнула на мои ноги, не давая сделать смертельный кульбит. Правда, я больно стукнулся коленом о наклонную стенку рудовозного вагончика и отбил ладони о край кузова, но это сущие пустяки по сравнению с разбитой вдребезги головой и переломанными костями.
Отбросив бесполезную палку в сторону, я вытащил из ящика динамитную шашку и тут же швырнул обратно. До завала оставались считаные метры. Надо было раньше бомбы кидать, а не дурью маяться. Даже если до предела оборвать запальный шнур, все равно времени не хватит.
Я схватил Марику за плечо и заорал:
– Прыгай!
– Боюсь!
– Прыгай! Разобьешься же! – Я попытался приподнять спутницу, но она крепко вцепилась руками в борта треугольного кузова. – Ну и черт с тобой!
Мы повалились на дно ржавого корыта. Я обнял девушку и, прижимая ее к себе, постарался сгруппироваться.
Вагонетка с грохотом влетела в затор. Нас по инерции швырнуло вперед. Я больно приложился боком о железную стенку вагончика. Марика непроизвольно саданула мне локтем по животу, но я тут же «отомстил», навалившись на нее всей массой, когда нас отбросило назад и сильно шмякнуло о днище.
Сверху посыпались камни. Вагонетка задрожала, отзываясь глухим звоном на каждый удар. Досталось и мне: пара увесистых булыжников отсушила ногу, еще один припал по локтю. Руку словно током шибануло. Острая боль пронзила предплечье, пальцы мгновенно онемели.
– Ты как? – спросил я, когда затих последний раскат камнепадного грома, а вращавшееся до этого скрипучее колесо издало прощальный скрежет и остановилось.
Марика пошевелилась.
– Нормально. Пусти, ты мне волосы прижал.
– Извини.
Я приподнял руку, Марика дернула головой, высвобождая волосы, потом осторожно вылезла из торчащей в каменной стене вагонетки. Следом за ней я тоже выбрался из необычного транспортного средства и, как оказалось, сделал это вовремя. Стоило мне очутиться на бетонном полу, как вагонетка потеряла равновесие и громыхнулась на рельсы. Камни лавиной обрушились на нее сверху, погребя под собой ржавый кузов и все, что в нем находилось.
Когда эхо обвала затихло, я потянулся к Марике за поцелуем, но нарвался на звонкую оплеуху.
– За что?!
– За то, что чуть не угробил! Еще больше бы клоуна из себя изображал!
– Много ты понимаешь, – буркнул я, потирая горящую щеку, и едва увернулся от новой затрещины. – Ну все, успокойся. Хватит! Все позади!
Я прижал Марику к себе и гладил по спутанным волосам, пока она тихо плакала. Наконец ее плечи перестали вздрагивать. Она еще раз шмыгнула носом и провела тонкими пальчиками под намокшими ресницами.
