Затем пиявка внезапно поднялась еще на семь футов[20]в душный ночной воздух. Ноги доктора отчаянно болтались, сбросив ботинок, затем жуткие крики стихли, и он обмяк. С громким всплеском и бульканьем чудовище ушло обратно в глубины протоки, унося останки Отиса Лувьера с собой.
Шериф и браконьер стояли долгие мгновения, глядя и прислушиваясь. Болото вокруг было неподвижно, как и вода. Ни ряби не нарушало ее зеркальную гладь. Больше ничего не появилось... голодного, ищущего пищу.
На корме лодки Арман застонал, не ведая о том, что только что произошло.
- Пора возвращаться в город, Кловис, - предложил Бертран.
- Да, сэр, - согласился он с кивком. - Я более чем готов покинуть это темное место и его ужасы.
Кловис ловко развернул лодку и направился обратно по каналу. Над бородатыми ветвями кипарисов ночное небо было словно черный бархат, усыпанный миллионом сверкающих звезд.
Бертран присел рядом с помощником.
- Мы найдем тебе хорошую помощь, Арман, - сказал он. - Все кончено.
- Не думаю, констебль, - сказал Кловис с носа. - Смотри!
Бертран встал. Старик направлял луч прожектора вдоль берегов протоки. Полупогруженные в тихую воду и цепляющиеся за обнаженные корни кипарисов виднелись темные, восковые цилиндры, заостренные с концов.
- Что это за чертовщина, Кловис? - спросил он.
- Похоже на яйца комаров, - ответил браконьер. Лицо старика побледнело и было полно страха. - Их тут тысячи!
Шериф задумался на минуту.
- Можем их сжечь?
- У меня есть двухгаллонная канистра бензина, но этого мало. Придется вернуться и закончить дело... и молиться, чтоб они не вылупились раньше.
Бертран Пине вздрогнул. Мысль о гигантском, жужжащем рое комаров, обрушивающемся на его родной Сент-Аделина, была пугающей даже в воображении.
- Тогда едем... и быстро!
Кловис мрачно кивнул и, выжав из мотора плоскодонки все возможное, они молча направились обратно по темному каналу протоки к дому.
Когда температура опускается ниже нуля, Пожиратель бродит по холмам и лощинам.
Железный Том, самый старый человек, работавший в свое время кузнецом, в сельском городке Честнат-Маунд, штат Теннесси, утверждал, что Пожиратель жил в Дымчатых горах с тех пор, как он себя помнил. Почему он оставался спящим и неопасным весь год, пока не наступали сильные заморозки, никто не мог сказать наверняка. Они знали только, что, как только ртуть опускается ниже 32 градусов, окна должны быть закрыты ставнями, а двери надежно заперты.
Когда снег покрывал западный склон горы, он спускался с возвышенности в предгорья в поисках пищи. Люди в Каштановом Кургане клялись, что слышали его громоздкие шаги по снегу снаружи, а также стук дверных ручек в полночь. Но, независимо от того, сколько мер предосторожности было принято, одна семья всегда поддавалась приходу Пожирателя. На следующее утро дверь дома или хижины была обнаружена открытой, внутренние комнаты были ледяными и холодными, вместе с изуродованными телами жертв Пожирателя. Иногда их кости были очищены от плоти и мышц, в то время как в других случаях их животы были разорваны, а внутренние органы выпотрошены. На самом деле не имело значения, как они погибли; они были мертвы настолько, насколько это вообще было возможно.
И, удовлетворенный, Пожиратель уходил еще на один сезон.
Билли Скотт знал, что это совершенно глупо идти в горы, когда снег по щиколотку и еще больше по пути. Но нельзя было пройти мимо того факта, что они голодали. Времена были подлые и тяжелые, и рубеж века наступил с удвоенной силой, причинив боль всем в Каштановом Кургане. Семья Скоттов страдала больше, чем большинство людей, из-за того, что отец Билли умер от пневмонии, а его мать и сестра были слабыми и больными без того или иного лекарства. Когда хозяин дома умер, Билли должен был накормить их. Это была трудная задача в разгар зимы, когда из-за холодной погоды почти не было ни кроликов, ни белок.
В тот февральский день 1902 года он взял отцовский "Винчестер", нож для снятия шкуры и кусок кукурузного хлеба, оставшийся от скудного вчерашнего ужина, а затем отправился пешком на охоту. Он оставил Ленор и маму в доме, заперев дверь на засов. Правда, Пожиратель никогда не нападал средь бела дня, но с пасмурным небом и снегом, сыплющимся, как мелкая мука, был шанс, что существо может подумать, что уже настало время.