За столом возникло оживление. Все четверо, глядя на Иосифа, мило заулыбались. Иосиф обратил внимание, что гости обильно закусывали. По логике ресторанной жизни это могло означать одно: сегодняшние пассажиры на чаевые не поскупятся.
– Не сочтите за навязчивость, – продолжил мужчина, – но не смогли бы мы приватно, так сказать, обсудить с вами один вопрос. Меня зовут Кирилл Данилович, и я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы позвонили мне по этому номеру, ну, скажем, завтра в первой половине дня, – и гость протянул артисту красивую, украшенную голограммой, визитку. – Я думаю, вам это будет небезынтересно.
Весь вечер Маркин наблюдал за странной компанией. Квартет не налегал на спиртное, скорее смаковал напитки, цена которых кусалась даже для владельца ресторана. В конце ужина, официант, принявший поверх счета из рук Кирилла Даниловича ещё и стодолларовую бумажку, разочарованно проронил:
– Вам у нас не понравилось?
Иосиф не позвонил новому знакомому ни на второй, ни на следующий за ним день, но на четвёртый, вернувшийся вечером из тяжелых походов Грот с порога накинулся на него:
– С тобой работать нельзя! Почему не сказал, что общался со Стопудовым? Я прихожу в «Кешу», а мне Юлианка говорит, что в кабак названивают из клиники Стопудова. Люди интересуются, почему ты не отзваниваешься.
– Кому я должен звонить? – не понял Иосиф.
– Дурак, Юлианка спрашивает почему ты не звонишь Стопудову. Ты хоть понимаешь, о чем… о ком речь?
Маркин неопределённо пожал плечами. И только потом, после криков и перекрёстных оскорблений, на свет появилась красивая визитная карточка.
Кирилл Данилович Стопудов оказался врачом, известным среди узкого круга влиятельных владельцев простатита. Грот навёл справки и своим острым чутьём определил, что именно доктор может привести к той замечательной прослойке зрителей, которая предпочитает покупать артиста, а не билет на его выступления. Лёшка тряс визиткой и радостно приговаривал:
– Клюнуло! Клюнуло! Учти, Ёся, говорить с ним буду я. Ты только напортачишь. Я его выпотрошу…
Через неделю к дому компаньонов подкатил пучеглазый «Мерседес», на котором счастливые друзья отправились в свою первую гастрольную поездку – в загородный посёлок, где круглый год на лоне природы проживала чета Стопудовых.
– Юаньчик, посмотри, кто к нам приехал, – замурлыкала на ухо рыжему и сказочно жирному коту низкорослая толстуха, появившаяся перед друзьями в широкой, похожей на пончо, разлетайке. На руках она держала кота, который блаженно щурился, довольный тем, что пятерня хозяйки, оснащенная двумя огромными перстнями, беспрестанно елозила по его холке. Он даже не повёл ухом, когда покровительница громко прокричала, слегка повернув голову назад:
– Ты долго ещё там будешь шоркаться, придурок. Люди уже подъехали.
В ту же минуту из дверей, чуть-чуть наклоняясь вперёд, вышел борец с элитным простатитом – Кирилл Данилович Стопудов.
– О, да, да, да, действительно, Татусик. Немного неловко получилось. Давно, давно ждём, – засуетился врач, затем выпрямился и уже другим, наполненным торжественности и достоинства, голосом произнёс:
– Разрешите, господа, представить вам нашу дорогую именинницу и, по совместительству, так сказать, спутницу всей моей жизни Таисию Фроловну фон Лемпке. Прошу любить и жаловать.
– А это наш Юаньчик, – перебив мужа на слове «жаловать», ткнулась носом в ухо кота Татусик. – Правда, он у нас симпомпончик?
Толстуха фон Лемпке смотрела на мужчин из-под черных густых бровей с пугающей игривостью.
Иосиф не понял, кому адресовался вопрос, и предпочел отреагировать молча, нацепив при этом самую лучезарную из всех улыбок, имевшихся в его творческом арсенале.
– Да это настоящий тигр, – преувеличил действительность Грот.
Он сразу понял, кто главный в доме, и, чтобы закрепить в общении с хозяйкой лёгкий и доверительный тон, шутливо поинтересовался:
– Не бенгальских кровей эта замечательная особь?
Тень лёгкого недовольства промелькнула на лице Таисии Фроловны.
– Не надо над этим иронизировать, сударь. Юаньчик из очень древнего рода и понимает, когда над ним надсмехаются. Советую вам поостеречься от подобного рода догадок, – и с улыбкой протянула Иосифу, звякнувшую перстнями, руку.
Для удобства всех, Таисия Фроловна распорядилась «накрыть артистам» на журнальном столике за барной стойкой. В образовавшемся закутке творческой группе было удобно не только закусывать приготовленными для них бутербродами, но и, спрятавшись от любопытных глаз, менять сценические костюмы.
– Ты это хорошо придумала, Татусик. Художнику нужно создавать обстановку уединения, – шепнул Стопудов, пристраивая вокруг короткой шеи жены боа, болтавшееся одним концом за её спиной.
– Знаю, – недовольно отрезала юбилярша и повела кротко улыбающегося доктора в сторону кухни, откуда, кроме запахов, вскоре донеслось её носовое контральто: «Кто ж так рубит, твою мать! Тоньше, тоньше, нарезай».
– Конь с яйцами, – покачал головой Грот и озабоченно поглядел на друга. – Попал наш Дормидонтыч.
– Данилович.
