Основы драматургии полностью

«Существует школа режиссерского мастерства, которая гласит, что именно зритель должен “ухватить суть”, а не создатели спектакля – суть эту передать. Многие экспериментаторы замечательно освоили этот метод. Согласно этой школе, когда мы, зрители, не “схватываем суть”, это не их ошибка, а наша. Такие убеждения поощряют подсознательное презрение к зрителю и дают “экспериментаторам” полную свободу самовыражения».

Наша цель – не обсуждать и не осуждать в этой главе тему «режиссер – зритель» (она затронута лишь попутно в той мере, в какой она имеет отношение к зрителю), а разобраться: как и для кого должен писать свои пьесы драматург.

Разумеется, пьеса должна нравиться знатокам. Квалифицированное профессиональное суждение о произведении всегда важно (проблема, однако, в том, что критики редко читают пьесы, еще реже их подробно анализируют и судят о них лишь по спектаклю). И все же драматург пишет пьесы прежде всего для живого театра, не для знатоков. А театр – это актеры и зрители. Все согласны с тем, что пьеса должна быть сценичной. Но «сценичная» как раз именно и означает такую пьесу, которую актерам нравится играть, а публике – смотреть. Пьеса должна увлечь и тех и других. Ведь именно зрителей, а не знатоков драматург хочет чем-то взволновать, чему-то научить, чем-то рассмешить, о чем-то заставить задуматься, поставить перед ним какие-то вопросы. Зрители – неотъемлемые участники живого спектакля, зал дает ему непосредственный эмоциональный заряд, критики же дают свою оценку спектаклю после него и вне его. Как кто-то полушутливо заметил, «критик всегда приходит на поле битвы уже после сражения и добивает раненых». К тому же многие рецензенты считают эмоциональность чертой, мешающей профессиональному разбору. «Значительная часть нашего партера слишком занята судьбою Европы и отечества, слишком утомлена трудами, слишком глубокомысленна, слишком важна, слишком осторожна в изъявлении душевных движений, дабы принимать какое-нибудь участие в достоинстве драматического искусства… Ни в каком случае невозможно требовать от холодной их рассеянности здравых понятий и суждений, и того менее – движения какого-нибудь чувства». Впрочем, эти слова Пушкина относятся не к критикам, а просто к равнодушным зрителям.

Публику надо уважать. Роберт Макки начинает свою главную работу словами: «Эта книга не о снисходительном отношении к зрителям, а об уважении к ним». Надо верить, что 5 % населения, часто посещающих театры, – это именно те люди, которые являются барометром общественного мнения и носителем культуры страны. Надо верить, что в театр приходят не только искатели развлечения (хотя и это не преступление), но и люди, желающие что-то узнать, чему-то научиться, найти ответы на волнующие их вопросы, о чем-то задуматься и извлечь для себя какие-то уроки. По крайней мере, драматург должен писать пьесы именно для такого зрителя. Как писал Расин, «нам, кто трудится ради того, чтобы нравиться публике, нет нужды вопрошать ученых мужей, соответствуют ли правилам плоды наших трудов».

Мы все время говорим «зритель», «публика», но понятие это довольно неопределенно. Ясно, что публика неоднородна, разношерстна. Исследований, позволяющих понять, кто и почему ходит в театр, что на самом деле публика хочет видеть в театре, как и чем ее туда привлечь, не так уж и много. Возрастной, гендерный, интеллектуальный состав зрителей, их интересы, их уровень образования определяются лишь очень интуитивно и приблизительно. Опросы публики – что именно она предпочитает видеть в театре (современную пьесу или классику, комедию или психологическую драму, детектив или мюзикл) – проводятся довольно редко, хотя теперь некоторые театры вступают со зрителем в контакт на своих сайтах.