«По справедливости, я с меньшим уважением отнесусь к роману, чем к пьесе», – писал Дидро. Гегель полагал, что «так как драма по своему содержанию, равно по своей форме образует совершеннейшую целостность, ее следует рассматривать как высочайшую ступень поэзии и искусства вообще» и что драме «дано изображать прекрасное в его самом полном и глубоком развитии». Белинский считал драму «высшим родом поэзии и венцом искусства». Толстой был убежден, что «произведение драматического искусства очевиднее всего показывает сущность всякого искусства». Как же получилось, что драма стала теперь многими считаться второсортным родом литературы, а то и вовсе не литературой, а сценарным придатком к театру? Как произошло, что ее перестают публиковать, читать, ценить? Почему ее снисходительно третируют литераторы, замалчивают критики? Почему ее разучились понимать (но зато научились относиться с враждебным равнодушием) даже в театре, который, несмотря на все попытки доказать обратное, не может без нее существовать? Станет ли Золушка современной литературы снова принцессой?
Кажется, не так давно мы начали разговор о теории и практике драмы, и вот он уже подошел к концу. Все ли удалось рассказать?
В индийской притче говорится, как муравей нашел однажды громадную сахарную гору. После долгих усилий он отколупнул от нее крошечный кусочек, с трудом взвалил его себе на спину и сказал: «Ладно, остальное заберу в следующий раз».
Не будем уподобляться самоуверенному муравью и не станем обольщаться. Из горы рассмотренных проблем мы смогли извлечь и попробовать на вкус лишь крупинку, и ни в этот, ни в следующий раз не удастся рассказать об этом предмете все. Но все же хочется надеяться, что предпринятое здесь рассмотрение основных вопросов теории и техники драмы в их взаимосвязи поможет творцам театра в их практической работе.
Так или иначе, чтобы драматурги писали больше хороших пьес, чтобы читатели больше эти пьесы ценили, а театры ставили, нужно, чтобы и те, и другие, и третьи лучше понимали природу этого жанра, его необъяснимую привлекательность. Эта книга написана в надежде способствовать такому пониманию.
Однако никакая, даже самая прекрасная книга не заменит чтение хороших пьес, особенно классиков. Разумеется, так, как писали они, писать теперь нельзя, и незачем пытаться копировать их стиль, их мышление, их язык. Но не обращайте внимания на разговоры, что они принадлежат прошлому, что они устарели, скучны, многословны и тяжелы для понимания. И забудьте болтовню про устарелость так называемых традиционных пьес. Это сейчас все пишут похоже и одинаково, а классики писали очень по-разному: Расин не так, как Эсхил, Шекспир не так, как Расин, Лопе де Вега совсем по-другому, а Гоголь вообще ни на кого не похож. И классиками их сделало не их сходство, а скорее различие и яркая индивидуальность. Однако всем им свойственны богатство идей, умение отразить свою эпоху, масштаб конфликта, социальная значимость, продуманность конструкции, блеск диалога, знание природы человека. И мастерство, мастерство и еще раз мастерство. В этом им надо подражать, этому учиться.
И ничто не поможет драматургу написать пьесу, если ему нечего сказать миру. Нужно не только формальное умение, но еще и наблюдательность, и воображение, и более всего – знание жизни. Нельзя замыкаться в узком литературном и окололитературном кругу, ограничивать свое общение социальными сетями. Поэтому так много пишущих и так мало создающих нечто новое. «Но ты побывай на свету и во мгле, шинель поноси, поброди по земле, в любви обгори – и тогда…» И тогда ты сможешь писать полнокровные пьесы, а не худосочные тексты с картонными персонажами и формальными изысками.
Марк Аврелий, римский император и философ, приводит в своей знаменитой книге «Наедине с собой» слова Платона, которыми, на мой взгляд, должен руководствоваться каждый драматург: «Кто делает предметом своих речей человека, тот должен как бы с вершины горы обозреть все земное: сборища, походы, полевые работы, браки, разводы, рождения, смерти, шумные судилища, пустыни, различные племена варваров, празднества, похороны, ярмарки, смешение разнородного и сложенное из противоположностей».
Этим советом я и закончу книгу.
Красногоров В. С. Четыре стены и одна страсть. LUK Graphica Publishers, 1997. 128 с.
Красногоров В. С. О драме и театре. М.; Берлин: Директ-Медиа, 2018. 204 с.
Глущенко Н. В. Драматический диалог как дискурсивная практика. URL: http://cheloveknauka.com/dramaticheskiy-dialog-kak-diskursivnaya-praktika.
Волькенштейн В. М. Драматургия. М.: Советский писатель, 1969. С. 9.
Кожинов В. В. К проблеме литературных родов и жанров // Теория литературы: Основные проблемы в историческом освещении. В 3 кн. Кн. 2: Роды и жанры литературы. М.: Наука, 1964. С. 39–49.
Тимофеев. Л. И. Основы теории литературы. М.: 1976. С. 376.
Голлер Б. А. О пьесах и людях. Две книги и одна страсть Валентина Красногорова // Журн. «22», 1999. № 111. С. 113–117.
