— Скажи мне, друг мой, есть ли в этом городе маги, богатые купцы или может Инквизиция захаживала? — вкрадчиво спросил Флин.
— На постоянном жилище нет никого, токмо солдаты иногда маршируют через город. Тут же город не для богатеев с волшебниками, не их пошиба. Они в Дансторме любят обитаться, на балах и приемах, — шмыгнув носом поведал трактирщик. — Да только неспокойные сейчас времена настали. Эльфы потихоньку друг друга режут, и напряжение вот вот в войну может перерасти. Инквизиция вместо того, чтобы мир налаживать, своими неумелыми действиями еще больше разжигает конфликт. Инператор наш, города укрепляет гарнизонами крепкими, большие силы стянул к столице, того и гляди войско созовет. Войной пахнет в воздухе, господин.
— Об этом я и сам догадывался. А ваш город защищен? — спросил Флин.
— Прислали сюда в помощь местным три сотни солдат. Да только стен-то у города нет. Но это не важно. Никто на Империю не будет нападать. У нее со всеми, я от бронника слышал, мирный договорник есть, — протороторил трактирщик с важной миной политика.
— На Империю не нападают не из-за мирного договора, а из-за того, что она может собрать самую большую армию в Новом мире, — решил просветить трактирщика Флин. — К тому же, у Расазза и Антирены заключены большие торговые договора с Империей. Все-таки миром правят деньги.
Трактирщик хотел было высказать свое мнение о торговых договорах всего мира, но Флин не стал его слушать, а отправился к себе в комнату, отдыхать.
К тому моменту как Эль очнулась от полудремы, вода в бадье уже совершенно остыла. Вполголоса выругавшись девушка все же стала старательно намываться, безжалостно отскребая пот и дорожную пыль. После прополоскала в оставшейся воде грязную одежду и даже почистила мокрой щеткой сапоги.
За окном стояла уже глубокая ночь. В таверне не было слышно ни звука, помимо плеска ее воды. Полуэльфийка тяжело вздохнуло. Спать не хотелось абсолютно, а это значило, что она будет клевать носом всю дорогу в седле.
— Ну, не сидеть же в комнате, раз такое дело, — сказала она сама себе. После чего, заплетя мокрые волосы в косу и накинув сменные штаны с рубашкой, пошла "подышать свежим воздухом", подхватив, видимо по привычке, лютню.
На улице было темно как в гномьей шахте. Иллюминации, такой как в столице, не было, поэтому небо с мириадами звезд было видно непривычно отчетливо. Да и вообще, оно тут в Калике, казалось, было ближе. Очарованная красотой Эль замерла на несколько мгновений на крылечке таверны. А потом так же, не опуская глаз к земле, прошла к стоящей неподалеку скамеечке и улеглась на нее. Лютню девушка положила на живот. Тонкие пальцы перебирали откликающиеся тихими переливами струны, пока полуэльфика не заснула, убаюканная звуками музыки и шелестом ветра.
***
Первые лучи солнца, разбудившие Эль, заставили ее пожалеть о выборе места сна. Мало того, что вставать в такую рань она совершенно не собиралась, так еще и все тело затекло из-за жесткой скамейки и неудобной позы. Утро выдалось свежее, так что до двери таверны девушка добежала быстро, стуча зубами и ежась после каждого прикосновения мокрой травы к босым ногам.
В таверне, однако, жизнь уже кипела. Кивнув трактирщику полуэльфийка вбежала вверх по лестнице. Трель, оставленный на ночь в комнате, возмущенно на нее накинулся, вместо приветствия пару раз цапнув за ухо. Клетки ему, даже такие большие, были совершенно не по нутру. Извинившись перед соловьем и пообещав больше так не делать, Эль начала собираться. Покидала вещи в сумку, переплела косицу, натянула высохшие сапоги и тунику и отправилась будить спутника.
— Вставай, солнце уже высоко! — забарабанила девушка в его дверь. — Пусть про солнце, это не совсем правда, но не одной же мне быть невыспавшейся! — здраво рассудила она.
Флин проснулся под ласкающими лицо лучами солнца, которые проглядывали через открытое окно. Не спеша вставать с кровати, он лениво лежал. Наконец пересилив в себе лень, он встал и подошел к тазику с теплой водой. Умывшись, убийца медленно оделся и собрал вещи. В дверь комнаты забарабанили так, будто за стучавшим гнались все демоны ада. Открыв дверь, Флин увидел Элевьену. Кисло улыбнувшись, по крайней мере он считал это улыбкой, они пошли вниз.
— Куда топаешь, остановись, — вяло окликнул спутницу мужчина. — А как же завтрак? Я никуда не пойду, пока не поем.