15 июля 1941 года, в атмосфере опьянения первыми успехами на Востоке, Гитлер пригласил к себе японского посла и стал развивать идею совместных военных действий против СССР и Америки. «Мы должны совместно их уничтожить!» — воскликнул Гитлер и высказал мнение, что японцы должны «для ускорения» краха СССР вступить в войну и оккупировать советскую территорию до Омска, куда собираются выйти и немецкие войска[237]. Впрочем, это предложение не противоречило предыдущей схеме Гитлера, поскольку столь запоздалое вступление Японии в войну не давало бы ей прав на слишком большие притязания. Но японцы не спешили. Они предпочитали выжидать — пока не увидели, что Советский Союз устоял.
В конечном счете военноэкономический потенциал гитлеровской коалиции выглядел так[238].
Ресурсы собственно Германии:
Население: 70 млн. чел.
Промышленные рабочие: 10 млн. чел.
Добыча угля 257 млн. т
Добыча нефти 0,9 млн. т.
Выплавка стали 20,8 млн. т.
Ресурсы оккупированной и «союзной» Европы
Население: 220 млн. чел.
Промышленные рабочие: 18 млн. чел.
Добыча угля 143 млн. т
Добыча нефти 6,6 млн. т.
Выплавка стали 11 млн. т.
Как видим, участие сателлитов и экономика порабощенной Европы давали Гитлеру не так уж мало. В результате одному Советскому Союзу с его 180миллионным населением и производством 18 миллионов тонн стали, 165 миллионов тонн угля и 31 миллиона тонн нефти противостоял противник, который располагал экономическим потенциалом, превышавшим советский по важнейшим показателям (по углю более чем в два раза, по стали почти в два раза).
Дальнейшие события показали, как бесславно распался антикоминтерновский блок — блок бесчестных политических клик, которые торговали судьбами миллионов людей во имя корыстных, подлинно империалистических целей.
Как это часто бывает, большое и серьезное событие началось с комического эпизода. Когда телеграфный аппарат на узле связи штаба Донского фронта 25 января 1943 года принял сообщение о пленении первого немецкого генерала из состава окруженной у Волги 6-й немецкой армии, этому сообщению никто не поверил. Не потому, что кто-либо сомневался в факте пленения немецкого генерала. Наступление по плану «Кольцо» проводилось войсками Донского фронта уже пятнадцатый день, и было ясно, что рано или поздно генералы германского вермахта попадут в плен. Дело было не в том. Удивление вызвала Фамилия командира 297-й немецкой пехотной дивизии: Дpaббep? Такого генерала, по всем данным, в окруженной группировке не было. Из штаба фронта в штаб армии пошла телеграмма с просьбой немедленно уточнить фамилию пленного. Через некоторое время пришел ответ: не Драббер, а Дроббер. Дальше пришел еще вариант: не Дроббер, а Дробке. Наконец когда офицеры штаба армии получили возможность лично допросить пленного генерала, то оказалось, что имя его — Мориц фон Дреббер. Выяснилось и другое обстоятельство: Дреббер получил генеральское звание только за несколько дней до пленения и, разумеется, не числился в списках генералов, известных в штабе Донского фронта.
Итак, в плен был взят первый немецкий генерал. В суматохе штабной работы, в беспрерывном шуме аппаратов Бодо, которые принимали донесения из наступающих армий, как-то не было времени задуматься над значением этого факта. После долгих месяцев поражений, после горьких потерь, неимоверного напряжения сил мы как-то еще не успели ощутить, что здесь, в волжских степях, война вступила в новую качественную стадию. И это обстоятельство «весомо, грубо, зримо» находило свое выражение в облике германских генералов, которые начиная с 25 января потянулись цепочкой в деревню Заварыгино — туда, где находился штаб Донского фронта, которым командовал генерал-полковник Константин Константинович Рокоссовский.
Мориц фон Дреббер был первым пленным генералом — но не последним. Начиная с 25 января штабы армий Донского фронта каждый день докладывали о пленении огромных масс немецких солдат и офицеров. Немало было и генералов. Это создало для штаба фронта необычную задачу: как разместить пленных генералов? Деревушка Заварыгино, в которой находился штаб фронта, и без того была забита до отказа. Но по распоряжению начальника штаба фронта генерала М. С. Малинина комендант штаба полковник Якимович приступил к созданию необычайного генеральского городка. Я был в числе офицеров, выделенных в распоряжение Якимовича.
Несколько домиков было отведено специально для размещения пленных генералов 6-й армии. К ним то и дело подъезжали машины, из которых, сгорбившись и ежась от мороза, выходили люди с генеральскими погонами немецкой армии. Одежда их, правда, сильно отличалась от парадной. На головах генералов красовались меховые шапки самых невероятных фасонов, шеи были замотаны шарфами совсем не по форме, руки были запрятаны в самодельные рукавицы.
