Особенности кошачьей рыбалки полностью

Когда компаньоны выскользнули на улицу, за ними уже устремился ручеек посетителей — тех, которые оказались посообразительнее. Остальных опомнившаяся охрана блокировала в зале, а то вообще без свидетелей остаться можно.

Направляясь к машине, Леня оглянулся на вывеску ресторана, мерцавшую холодным голубым пламенем.

— Лед шестьдесят девять… — проговорил он задумчиво. — Маркизова…

— Поехали уже домой! — Лола потянула его за локоть, но Маркиз замер на месте. — Ну, что ты застрял? Поехали домой, — повторила Лола. — Я больше не могу здесь оставаться!

— Да, сейчас поедем… только знаешь… я понял… это очень странно… даже не знаю, как это объяснить…

— Что еще?

— Ты помнишь ту открытку, которую принесла из гостиницы?

— Еще бы мне ее не помнить! Я из-за нее, наверное, потеряла пять лет жизни. А может, и десять…

— Да ладно тебе… помнишь, что там было изображено?

— Да сколько можно говорить об этой открытке?

Леня смотрел на подругу пристальным немигающим взглядом, и она сдалась:

— Ну, набережная, кафе… то есть кондитерская…

— А что над окном?

— Над окном? Вывеска…

— А еще? Большое, полосатое?

— Ну, эта… как ее… графиня… то есть, тьфу, маркиза…

— Именно! — Леня поднял руку, подчеркнув это слово. — Маркиза! А кто сейчас погиб?

— Лиза Маркизова… — оторопело пробормотала Лола. — Ты хочешь сказать… но это же был несчастный случай…

— Два первых убийства тоже были обставлены под несчастный случай!

— Да нет, не может быть… это просто совпадение…

— Да? А как называется ресторан, где это произошло?

— «Лед шестьдесят девять»…

— А ты помнишь цифры на обратной стороне открытки?

— Вообще-то нет. Ты же знаешь, я вообще плохо запоминаю цифры. Даже телефонные номера и дни рождения.

— Интересно, как же ты тогда запоминала роли, когда работала в театре?

— Но это же совсем другое дело! Роли состоят не из цифр, а из слов… там все на эмоциях, на переживаниях, а цифры — они такие сухие… на эмоциях запомнить легко… Помню, у нас ставили «Вишневый сад», я тогда еще только начинала, и мне дали роль горничной Дуняши. Мы три месяца репетировали, уже оставалась всего неделя до премьеры, и вдруг на репетицию пришел известный режиссер Огородский. Посмотрел он репетицию и говорит нашему главному: все хорошо, но только Аня, дочка Раневской, никуда не годится. Вот если Аню заменить, тогда спектакль получится отличный. Наш главный подумал, посмотрел на меня и вдруг говорит: «Ты будешь играть Аню!» Я ему: «Как же так, Пал Палыч, я же готовила Дуняшу, там всего несколько реплик, а у Ани большая роль, много текста… и всего неделя осталась…» А он мне: «Если ты — настоящая актриса, за неделю все запомнишь и сыграешь!» И что ты думаешь? Я всю неделю учила роль, почти не спала, но так сыграла, так сыграла — публика рыдала!..

— Ладно, не отвлекайся! Сейчас ты не в театре. Короче, можешь мне поверить — на открытке были цифры шесть и девять. А если сложить два и два, то есть фамилию погибшей певицы и название ресторана — выходит четыре… то есть, выходит, что это — очередное убийство, связанное с той открыткой. А если… какая там птичка сидела в клетке? Ну, клетку-то ты помнишь?

— Помню… — неуверенно проговорила Лола, — кажется, канарейка…

— Щегол! Щегол там сидел в клетке, ясно? И цифры — тридцать восемь, я еще подумал — откуда мне эти цифры знакомы? Лолка, не тормози, клиника Щеглова как называется?

— «Тридцать восемь попугаев»…

— Голова у тебя работает! — обрадовался Маркиз. — Значит, Щеглов тоже был в списке, а потом — Маркизова!

— Подожди! — Лола схватила Маркиза за руку. — Но ведь киллер… тот человек из гостиницы… он уже умер!

— Вот об этом я и думаю! — взволнованно воскликнул Леня. — Вот это меня и беспокоит!

— И как ты это можешь объяснить?

— Либо он не умер, либо…

— Ну, знаешь, я его видела! Мертвее не бывает! Вы с ветеринаром запихнули его в морозилку!

— Не перебивай меня! Либо он не умер, либо он был не один. Может быть, у него остался напарник, который продолжает дело. Убивает людей по списку… то есть по открытке.

— Господи, когда же это кончится!.. — простонала Лола. — Когда же, наконец, мы сможем спать спокойно?

— Само это дело никогда не кончится… мы должны разобраться в нем, тогда, может быть, удастся остановить убийцу.

— О господи… ну хорошо. А сейчас-то мы можем поехать домой? Я уже с ног падаю.

— Да, сейчас домой…

Но если Лола думала, что дома ее ждет тихий, спокойный вечер, горячий чай и тихая музыка, то она глубоко ошибалась.

Приехав домой, Маркиз первым делом бросился в кабинет и достал из ящика злополучную открытку.

— Ну, вот она, эта маркиза! — проговорил он, ткнув кончиком карандаша в полосатый тент над окном кондитерской. — Теперь ты видишь?

— Да я и раньше не сомневалась… — отмахнулась Лола.

— Черт, сколько же можно отставать от него! — вздохнул Леня. — Он все время опережает нас на несколько шагов! Мы находим на открытке только тех людей, кого уже нельзя спасти! Но как найти на этой открытке тех, кто еще не убит?

Он снова, наверное, в тысячный раз осмотрел открытку.

— Миколайчик… — бормотал он, — Венский… Щеглов… Маркизова… кто же еще здесь зашифрован?