Решив, что это высочество опять не может уснуть и ему нужна моя помощь, встала с кровати и подошла к двери, дабы встретить его... Но шаги не остановились. Легкий шорох двинулся дальше. К лестнице на чердак.
Интересно, что он там забыл? Там же просто портальная комната и ...
Накопители! По загривку аж холодом потянуло. Принц ведь постоянно их просит! Неужели решил попросту своровать, пока я сплю?!
Вот же гад!
Я распахнула дверь и плеснула в сторону лестницы чистой магией. Ничего, пусть высочество побегает с подожженой задницей, ворюга несчастный!
Высокая фигура, полностью закутанная в черные одежды, метнулась в сторону от ступеней, впечатываясь в стену. Короткий вскрик боли на удивление высоким голосом. Ах ты, мелочь белобрысая, думаешь, я тебя не узнала? Я рванула за ним, сыпя по дороге искрами, фигура — от меня и в два прыжка вылетела в ближайшее окно.
От удивления я аж застыла на месте. Ничего себе, акробатика в миниатюре! Здесь же метра три высотой! А высочество еще вечером рассказывал, какой слабый и болезненный!
— Селянка? — раздался заспанный голос со спины, — Ты чего ночью по дому гуляешь?
— Высочество? — ошарашенно обернулась я.
И тут до меня дошло, что принц никак не успел бы, сиганув в окно около лестницы, вдруг оказаться в своей комнате за моей спиной.
А значит....
А значит, это был кто-то другой?
Оставшуюся часть ночи мы с высочеством провели очень активно. Как ни старались, но выяснить, кто был вором, нам не удалось. Зато мы громко, бодро и весело его материли. Даже устроили соревнование между собой по придумыванию наиболее образных эпитетов для нежданного гостя. Победил принц, у него опыта в словосложении оказалось больше.
Защитными рунами я покрыла почти весь коридор до лестницы на чердак. А на ступеньках под тщательным надзором и с едкими комментариями высочества выстроила несколько искровых ловушек. Кто бы ни рвался втихаря за накопителями, в следующий раз просто так он не пройдет.
И ровно в восемь сорок пять утра мы с высочеством отправились баиньки. Каждый в свою комнату, втайне понимая, что толком поспать все равно не дадут, и искренне надеясь, что первым проснется не он.
Не повезло мне. Разбудила меня жуткая какофония из окна. Казалось, что рядом с моим домом за ночь появился концертный зал, совмещенный со спортивным стадионом. Из-за летней жары, уже неделю стоявшей в городе, я не закрывала на ночь окна, и теперь с улицы в спальню врывался ... точнее оглушающе долбил в мои несчастные уши радостный ор горожан, грохот барабанов, визгливые и на удивление совсем не мелодичные звуки разнообразных трещоток, труб, свистулек и прочих мелких вроде бы музыкальных инструментов.
Я нехотя доползла до окна и, отчаянно зевая, с удивлением разглядывала торжественное шествие, которое медленно проходило по моей улице в сторону центральной площади. Горожане, одетые в самые лучшие одежды, украшенные лентами и цветами, шли и танцевали рядом с выстроенными на нескольких телегах высокими платформами. На одной изображали покос на лугу. На второй стояло несколько импровизированных деревьев и юные красавицы срывали с них фрукты, бросая их в толпу, которая ловила подарки с веселым смехом. На третьей выстроили мини-мельницу, мука из которой сыпалась прямо на дорогу.
Спросонья я понять не могла, что это за феерия безумия на отдельно взятой улице, а потом до меня дошло! Сегодня же суббота! Первый день Недели Урожая!
И праздник начинался с торжественного шествия к городской ратуше, где мэр Маттеус официально объявит о начале торжеств!
Что ж, под такие бодрые звуки «музыки» поспать точно уже не удастся, да и время... Батюшки, почти половина двенадцатого дня! Вот я засоня!
С другой стороны, ночка тоже была не бей лежачего...
Кстати, на тему лежачего!
Я быстренько переоделась, скинув ночную рубашку и натянув первое попавшееся платье, убрала волосы в привычный хвост и вышла из комнаты. Уже на лестнице убедилась, что ночной гость проснулся и вроде бы протрезвел. Инвар Верренс сидел на полу, закутавшись в плед и понуро уставившись на свои колени. Услышав мои шаги, он поднял голову и я восторженно уставилась на его красные, словно у вампира, глаза.
— Ну что, выспались, господин Верренс? Как себя чувствуете?
Надеюсь, моя улыбка все же выглядела милой и сочувствующей, а не язвительной и саркастичной. Впрочем, мне было на самом деле жаль здоровенного кузнеца.
Сколько ему лет? Двадцать пять? Двадцать семь? Устроенная жизнь, хорошая профессия, брат рядом, невеста вроде появилась. И всего за один день устроенная жизнь перевернулась с головы на ноги. Теперь надо бросать все нажитое непосильным трудом, ехать в чужие края, учится непонятному и пугающему, чтобы сдерживать собственное непонятное и пугающее. Я бы тоже, наверное, запила.
Инвар виновато смотрел на меня, не говоря ни слова. Не услышал, что ли?
Только хотела повторить вопрос, как вспомнила, что звуковой барьер-то я не сняла. Пара взмахов кистью и с легким шипением щит над кузнецом исчез.
— Чувствуете себя как, господин Верренс?
Инвар молча непонятно кивнул и снова опустил голову к коленям.
