— Пока не дрался, любовь моя! — поцелуи стали опускаться все ниже и ниже. К изящной ключице, к высокому полушарию груди. — Сначала мы уберем Валосиреля руками его величества, а затем... Затем Совет Первых увидит, что император не может быть во главе великой империи, если он полностью занят любовью к безродной иномирянке, — Сэлгрин спустил вниз тонкие бретели платья и оно упало на ковер грудой темного блестящего шелка.
— И наследником остаешься лишь ты!
— И императором становлюсь я! — поправил он девушку, подхватывая ее на руки.
— А если она заберемнеет?
— Мы ведь этого не допустим, верно?
— Не допустим.
Бокалы с вином так и остались стоять нетронутыми на столе. Двоим в постели вполне хватало опьянения своей любовью.
Но после Виккилин так и не смогла заснуть. Ей казалось неправильным использовать людей таким циничным образом. И чаще всего она вспоминала именно Маргариту. Они не были подругами, но когда Сэлгрин начал выстраивать свой план именно вокруг этой арлитской девчонки, что-то шевельнулось в сердце холодной высокомерной красавицы. Это было... неправильно.
Сэлгрин постарался просчитать все. Найти подходящую внешне девушку, поставить двух друзей в такую ситуацию, что они поневоле начнут борьбу друг с другом, убрать одного стараниями второго и выставить второго беспомощным и бесполезным, чтобы на его фоне самому оказаться наилучшим вариантом для трона.
И это все не ради титула императора, Вик знала, что Сэлгрину трон не нужен.
Это все ради нее. Виккилин ди Арнатали — императорская невеста, в скором времени первая жена. «Слово императора», произнесенное Мартеллом Пятым и магически подтвержденное, не позволит ей выйти за кого-то другого. И Сэлгрин готов был пойти на все, лишь бы стать императором самому.
