— Девочки, об этом — после! — и повинуясь жесту Ольги Леонидовны мы расселись кто в кресла, кто на диванчик. Мила все еще рассержено фыркала, но под суровым взглядом куратора постепенно успокоилась, — Итак, на повестке дня у нас два происшествия. Первое: массовое отравление местных жителей ядовитой мальтиной, — Ольга Леонидовна обвела нас всех суровым взглядом, отдельно остановившись на мне, — И второе: надо решить, как быть с пропавшими накопителями в преддверии университетской проверки. Раз портал заработал, — и снова мне достался уничижительный взгляд, — значит гостей из дома ждем в ближайшие пару дней. Рогова, тебе слово!
Я рассказала сокурсникам, как было дело. Что сначала на меня свалился его ильфарийское высочество, будь он трижды проклят. Затем из-за неработающего портала мне выпала сомнительная честь лечить его четырежды проклятое высочество (а я уже проклинала, да? Ну ничего, проклятием больше, проклятием меньше...). И чем в итоге мне этот малахольный отплатил за доброту и бесконечное терпение? И ведь знал! Знал, что нельзя трогать накопители, что у меня проверка на носу, что мне очень хорошо прилетит за их исчезновение!
Плюс это непонятное отравление местных, в котором по слухам обвиняют меня!
— С отравлением разберемся чуть позже, Маргарита, — Ольга Леонидовна сложила руки на груди, — Тем более, что Сэлгрин ди Андарэ еще в Шайнвилле, — она почему-то покосилась на Викторию рядом со мной, — а он из Странников. Думаю, не откажет в помощи.
— А если мы сломаем портал? Чуть-чуть? Чтобы в ближайшие пару дней гости до Морганы не доехали? — внес резонное предложение старший Ухов, — Будет время разобраться во всем.
Наша мать, сестра и любимая кошка в одном лице глубоко и очень устало вздохнула, с мученическим видом потерла переносицу и, явно посчитав про себя от одного до десяти для успокоения нервов, ответила:
— Петр, напоминаю в пятнадцатый раз, что порча университетского имущества...
— Так я не насовсем сломать-то предлагаю! — парень пожал плечами, — Всего лишь на несколько дней, пока не придумаем, что делать со всеми этими... — и он тоже на меня покосился, — трудностями.
Я нервно дернула носовой платок, который вертела в руках, и он разорвался на две неравные половинки.
Федор Ухов склонился ко мне:
— Ты чего, Мори?
— Этот… Да этот…. Козел… Принц, мать его…! Мне как теперь перед комиссией отчитываться? — я гневно вздернула голову и случайно ударила Федора затылком по челюсти. За пострадавшие места мы ухватились одновременно.
— Ты особо не кипишуй, Морганка, — миролюбиво потянул младший УХов, — Во-первых, твой Орит — самый дальний из всех наших миров, комиссия к тебе наверняка заявится последней, а значит уже уставшей, и копаться сильно вряд ли будет. Во-вторых…
— Да меня и первое не особо успокоило.
— Во-вторых, — он по-дружески обнял меня за плечи, — ты проучилась пять лет и уже на преддипломе. Комиссии не резон выгонять почти готового специалиста, так что …
— Мозг они вынесут, но выгонять не станут, — подошел с другой стороны Петька.
Надо же! Я растроганно им улыбнулась. Не ожидала такой поддержки от тех, кого всегда считала балбесами и разгильдяями. На глаза навернулись слезы от понимания, что меня в беде одну не оставят.
— Ну, не плачь, Морганка! — взлохматил мне волосы Федька, а его брат подал мне два кусочка носового платка. — Не переживай, придумаем что-нибудь!
— Конечно, придумаем! — подхватили остальные хором. — В крайнем случае все перед комиссией выступим, что ты не трогала накопители!
Я пару раз всхлипнула от наплыва чувств. Милана сорвалась на кухню и принесла мне кружку холодной воды. Следов отравления мальтиной я больше не ощущала, желудок не болел, а реветь перед всеми не хотелось, поэтому я с наслаждением в пару глотков выпила воду.
— Интересно, трижды проклятый сам вскрывал шкаф или ему родственничек помог? — задумалась я, поставив кружку на столик, — Высочество ведь совсем без сил был.
— Сил у Таэля хватает, — мрачно ответила Козловская, вертя в руках влажное кухонное полотенчико и периодически прикладывая его к побитой щеке, на которой наливался хороший такой синяк. — У него магии не было. А домой пришлось возвращаться очень срочно. Мартелл Пятый ночью скончался. Таэль теперь — его императорское величество Мартелл Шестой, да будет его правление долгим и милосердным.
Внимание всей нашей компании обратилось теперь на Козловскую. Та сидела на диванчике рядом со мной и старательно ни на кого не смотрела, очень занятая мокрым полотенцем.
— А с чего ты взяла, что он срочно возвращался домой?
— Откуда ты знаешь, что император умер?
— А зачем ему вообще нужно было...
— Почему ты называешь ильфарийского принца просто Таэлем? — перебила я Милану.
Виктория злобно глянула на меня поверх полотенчика, прижатого к синяку:
— Ну ты то называешь его просто трижды проклятым! И тоже не особо испытываешь уважения к его титулу!
— А у меня что, повода нет?
— Вот и у меня есть повод! — рявкнула она в сердцах, отшвыривая измочаленную тряпку.
