— Неправда! — братья заговорили в унисон, — Они наоборот требуют вашего освобождения! Никто не поверил в эту глупость — что вы вдруг злое кому-то сделали! Вас же все знают, все любят! — и на последних словах Инвар как-то особенно крепко прижал меня к себе.
Я мигом отрезвела и пришла в себя. Не, не, не, я, конечно, хорошо отношусь к здоровяку, но замуж мне пока еще рановато. Отстранилась и вытерла набежавшие слезы:
— Что, прям все-все?
— Все-все, — с твердой уверенностью синхронно кивнули Верренсы.
В этот момент двери моей тюремной комнаты распахнулись. Братья встали передо мной, защищая от ввалившейся толпы. Тут были и бондарь с пекарем, которые тогда вязали злополучного Варрика Стерна, и старушка-цветочница, и мои соседи по улице.
— Госпожа Моргана! Госпожа ведьма! Как мы рады, что вы в здравии! Что с вами все в порядке!
Мэр перешагнул через валяющихся в отключке стражников у двери и удивленно на них оглянулся.
— Мэр Маттеус! — проревел кузнец, — Я очень уважаю вас, как градоначальника, но госпожа Моргана не виновата!
А меня уже и целовали, и обнимали, и клялись в том, что никто и никогда не считал меня отравительницей. Цветочница опечалилась, что деточка-ведьма совсем побледнела и исхудала, на что Йонас сделал охотничью стойку и заспорил со старушенцией о моем режиме питания.
— Да я.., — мэр пытался одновременно и с кузнецом объясниться, и утихомирить моих освободителей, — Да мы... Мы и пришли, чтобы...
— Поэтому я..., — Инвар глянул на брата, — Нет! Мы! Мы настаиваем на полном расследовании происшествия!
— Согласен!
— И до тех пор госпожу Моргану надо освободить!
— Полностью согласен!
— А мы со своей стороны.... Что?
— Я сказал, что полностью согласен. Происшествие надо тщательно расследовать! — мэр утихомирил жестом взревевшую протестами толпу и снова оглянулся на стражников, — Вина госпожи чародейки пока не доказана, поэтому мы ее освобождаем, но просим принять участие в ...
— В следственном эсксперименте, — вперед шагнули Сэлгрин и Ольга Леонидовна.
Да, правильно пелось в песенке: таких, как я, не возьмут в космонавты.
Точнее, в Странники.
Я обзавидовалась черной завистью тому, как Сэлгрин легко и просто поднял контуры рыночной площади. Тогда в доме старой Михал мой рунный круг показывал лишь изображения кресел, дивана, камина, да и дальняя стена комнаты ярко мерцала, грозя вот-вот исчезнуть.
Заклинание Сэлгрина было гораздо мощнее, рунный круг четче и ровнее, и влил он в него не три жалкие искры, а целых двадцать пять. Искровый вихрь сделал в воздухе замысловатый вираж и в одно мгновение влился в руны, чтобы через пару секунд восстать перед зрителями в виде той самой поздравительной трибунки, вереницы столов и подмостками для выступающих. Рыночная площадь с празднующими горожанами, театральными балаганами и фокусниками, продавцами и танцорами. И это не маленькая статичная комната. А создать столько движущихся фигур и ставить на паузу их движения, когда нужно что-либо рассмотреть по-внимательней... Я зауважала Сэлгрина за ту магическую мощь, что он нам сейчас продемонстрировал.
Тем более, что контуры он поднял в пропорциях один к одному и я даже смогла войти в его магическую проекцию. По моему знаку Сэлгрин приостановил движение в контурах и я сразу побежала к девушке, одетой в зеленое с тонким кружевом платье. Распущенные темные волосы, завитые тугими локонами, яркий красный цветок в прическе. Это была я!
И не я в то же время!
Мое лицо, моя прическа, моя одежда. Но женщина была явно выше меня на голову и гораздо стройнее. И, как злорадно отметила про себя, в груди ей объема не хватало.
— Но это же не я! — воскликнула с видимым облегчением, — Она выше, смотрите! — я встала рядом с фигурой и так же чуть — чуть наклонилась над букетом цветов на столе.
— Да неужели? — недоверчиво фыркнула Иржина.
— Да, это и правда не она, — ко мне подошла цветочница. — Ну ка, детка, выпрямься.
Я встала во весь рост и стало понятно, что даже вытянувшись на цыпочках, буду ниже фигуры в моем платье примерно на голову.
Сэлгрин снял с паузы видение и шоу продолжолось. Народ веселился, нея шагнула к праздничному столу, где Йонас всем предлагал попробовать иномирское блюдо, и, дождавшись, пока парень отвлечется, достала из кармана красный бархатный мешочек.
Высыпав все до последней крошки на пирог, фигура отбросила ставший ненужным мешочек на стол и развернулась уйти.
И вдруг что-то мне показалось знакомым в этом развороте плеч. И то, как она дернула рукой, отмахиваясь от назойливого приставалы, и вот этот наклон головы... Знакомое до боли до ужаса движение! Только где ж я это видела??
— Что ж, — добродушно пробурчал мэр Маттеус, переглянувшись со Странником и Ольгой Леонидовной, — Думаю, мы все убедились, что отраву сыпала не госпожа чародейка.
— Она не виновна! — подтвердили Сэлгрин и куратор.
Люди вокруг восторженно заголосили, поздравляя и уверяя, что они никогда и не считали меня отравительницей. Ольга Леонидовна в сердцах обняла так, что хрустнули косточки, но тут же отругала шепотом за беспечность и халатность.
Госпожа Дивайн лишь презрительно фыркнула.
