Домашние задания, реферат по шаманизму и небольшая тренировка по щитовым чарам, затеянная нашим факультетом, съели все воскресенье. После вылазки в город ярче ощущалась нехватка интернета и музыки. Я сочиняла письмо родным, Кора возилась с холодным фарфором, замешивала массу. Луиза изменила раскраскам для взрослых с пяльцами и вышивкой. Она до того обмолвилась, что результаты ее трудов так и остаются в альбоме. Особенно трудоемкие картинки она вешала в рамках, но все равно раскраски выглядели как-то непрезентабельно, поэтому Луиза, вдохновившись местными гобеленами, решила научиться вышивать. Получалось неплохо, и девушка была собой довольна.
Робин аккуратно переносил на тонкие дощечки рисунок будущей шкатулки, все очень тщательно размечал. Кое-где подправлял узор, и я, присмотревшись, поняла, что в некоторых местах вырезанные кусочки сами по себе словно являются частью орнамента. Такой креативный и щадящий по отношению к природному материалу подход мне очень импонировал.
Наблюдать за увлеченным работой Робином было приятно, спокойное сияние его ауры ласкало взгляд, тем больше мне хотелось найти объяснение необычной двухцветности энергетического кокона. Жаль, объемный том мне в этом пока не помогал. Зато я узнала много нового об истории аур вообще и нашла подтверждение своему интуитивно сделанному выводу. Род Робина, если судить по ауре цвета старинного золота, был очень древним.
Пожалуй, только один юмнет мог сравниться с Робином – Αдам Йонтах. Его аура тоже была золотой, выдавала принадлежность к древнему роду, но этим сходство и ограничивалось. В энергетике Αдама ощущался металл. Благородный, драгоценный и красивый металл. Он ассоциировался с коронами и скипетрами, был неуловимо властным. Золото Робина наводило на мысли об осенних деревьях, о мягком сиянии солнца и манило неизъяснимой, не поддающейся описанию лаской.
В книге об аурах нашлось объяснение тому, что я видела эту энергию настолько живо и ярко. Правда, оно несколько беспокоило, крепко связывая мою способность с ясновидением. До разговора с Робином о фибуле с келпи я была уверена, что видения спровоцировала жемчужина. К иному объяснению я оказалась не готова.
Первая половина недели прошла спокойно, заметно было, как факультет постепенно становится командой. Вместе мы обсуждали многие учебные темы, что бы не оставалось непонятных вопросов. Кевин сам предложил Коре дополнительно позаниматься с ней щитовыми чарами, ведь она единственная из артефакторов еще не смогла ни разу сделать хоть сколько-нибудь плотный щит. Фея переносила неудачи стоически, а инициативе Кевина так обрадовалась, что казалось, в факультетскую башню заглянуло солнце.
Я читала об аурах, выполняла описанное там упражнение, а Робин, сам того не зная, вновь оказался моим подопытным. Парень изучал учебник по боевой магии, делал короткие, буквально по два слова, пометки в блокноте. Видно было, что он по несколько раз прочитывает определения и формулировки, надеясь прилежной учебой и точным цитированием не дать магистру Фойербаху шанса цепляться.
Я знала, что это напрасные мечты. Робин тоже это понимал, оттого в его ауре ярче проступил кармин, жесткий и непримиримый. Сам парень производил точно такое же впечатление. Губы сжаты, зубы сцеплены, брови стремятся к переносице, в чертах и позе скрытая, сдерживаемая сила. Она мне, как и целеустремленность Робина, казалась красивой.
Мне вообще нравилось наблюдать, как эмоции изменяют ауру парня. Больше ни у кого я не видела такого живого отклика энергии на чувства. Я связывала это с тем, что у Робина аура была наиболее насыщенной. Судя по книге, это говорило о силе дара, о способности к магии. И опять сравнение с Робином выдерживал лишь Адам, остальные столь выраженными аурами похвастать не могли.
Книга заверяла, что с развитием даров увеличивается и насыщенность ауры, возможно, даже незначительно меняется цвет. Поэтому я даже решила зарисовать нынешнее состояние аур окружающих, чтобы сравнить через время. С этой точки зрения меня особо привлекала еще и Кора. Ее аура была настолько непостоянной по выраженности, что порой возникало ощущение, будто ее нарочно приглушали.
Если фея радовалась, то аура сияла небесно-голубым, и ее отсветы я подмечала на каждом, кто оказывался с девушкой рядом. Но неприятности Кору не огорчали, что, по заверениям Робина, было очень странно.
Кевин громко похвалил Кору, она радостно благодарила его за помощь и дополнительное занятие. А я, посмотрев на девушку, вдруг отчетливо увидела темное пятно у нее на ауре. Круглое, небольшое, распложенное там, где был бы кулон. Может, это и есть разгадка? Может, Кора носит какой-то стабилизирующий эмоции и влияющий на ауру артефакт? Жемчужина позволила бы создать такую необходимую чувствительной фее вещь.
