- Восприимчивость к чарам связана с молекулярной структурой объекта, - рассказывал магистр Клиом. - Обратите внимание на изображения кристаллических решеток разных материалов. Именно молекулярное строение объясняет свойства минералов, растений, предметов животного происхождения и металлов. Последние проще всего изменить с помощью физических воздействий, будь то нагревание, растяжение, ковка, раскатывание в тонкие листы и даже в фольгу. Чары, используемые в создании артефактов, встраиваются сюда, в кристаллическую решетку, - декан указал на чертежи.
- Зря ты с Робином много времени проводишь, - шепнула мне на ухо Соня. - Он опасный тип.
- Чем же? Он нормальный парень, – возразила я.
- Хулиган, драчун. Один раз трубой расколотил мопед парня, с которым поссорился, - напористо пояснила Соня.
- Чары изменяют структуру металла, следовательно, полностью изменяют его свойства. Предметы, ставшие артефактами, невозможно перековать, расплавить, сломать, порезать, - продолжал магистр Клиом. - Чтобы сделать это, необходимо разрушить наложенные на артефакт чары. Для определения свойств артефакта используются следующие вещества.
Преподаватель открыл створку доски и дал время переписать список.
- Еще его подозревают в том, что он охраняет наркоторговца в своей школе, - прошептала Соня. – Сам товар не сбывает, но следит, чтобы на того парня не напали. Он потому и просил поменять дату вылазки, чтобы доставку товара проконтролировать.
- Сколько преступлений и подозрительных действий. Прямо монстр, а не человек, - хмуро сказала я. - Что же его не арестовали?
- У него отец полицейский. Защищает сына.
- Чтобы определить лечебные свойства, артефакты вымачивают в зачарованных травяных отварах и настойках, – декан дополнял написанное на доске рассказом. - Οкуривание дымом позволит выявить охранные заклинания на амулетах. Использование нагретых солей подчеркнет плетения отравляющих чар.
- Что ж такого опасного парня взяли в школу?
- Так отец надавил на департамент и директора. Приводов же не было, перед законом Робин как бы чист, - скривилась Соня.
- Департамент хочет, чтобы школа работала и дальше, - прошептала я. - Они не зачислили бы Робина, будь он хоть вполовину таким страшным, как ты говоришь. Репутация дороже, слишком многое на кону.
- Сложней всего выявить проклятия и следящие чары на артефактах, - продолжал магистр Клиом. – В этом поможет пламя свечей. Обработанный должным образом и зачарованный воск, фитили, сделанные из зачарованных волокон и пропитанные особыми составами. Как видите, чтобы определить свойства одного артефакта, нужно порой создать другой. Но оно того стоит.
- Мое дело предупредить, Лина, – мрачно подытожила Соня. - Ты с ним часто остаешься наедине, как бы он не втравил тебя во что-нибудь. Οн трудный, вспыльчивый и не контролирует агрессию. Будь с ним оcторожна.
Магистр Клиом закончил лекцию словами «Я прошу всех артефакторов остаться на пару минут и пересесть вперед». Сердце тревожно ёкнуло в предчувствии сложного разговора. Я коротко глянула на Робина. Наши взгляды встретились, и по тому, как потупился парень, стало ясно, что он корит себя. Мысленно повторив, что поступила верно, что весь факультет поступил верно и дал достойный отпор несправедливому преподавателю, я пожалела только о том, что Робин сидел далеко. Некому было сказать ему, что он ни в чем не виноват.
В ужасы, которые мне наговорила Соня, не верилось. Да, наше знакомство с Робином началось с конфликта, с несдержанности парня. Но он сожалел. Сожалел искренне, постарался загладить вину и все исправил. Люди, привыкшие нарушать правила и портить чужие вещи, не переживают так сильно. Для них подобное в порядке вещей.
Да, он не объяснил, почему хотел поменяться с третьих выходных на вторые, но я верила, что это связано с семьей, а не с мифическим наркоторговцем, промышлявшем в школе. В школе, к которой никто из бойцов, распускающих эти слухи, не имел никакого отношения! В обычной школе, следящей за тем, чтобы ничего похожего не случалось!
Обо всем этом я сказала бы Соне, если бы хоть на секунду могла поверить в то, что у нее нет предубеждений, и в то, что не услышу в ответ «ты просто ищешь ему оправдания». Я могла поклясться, что не искала Робину оправданий. Просто потому, что он в них не нуждался. В это я верила и сердцем, и разумом.
Наш факультет занял первый ряд, а я буквально вынудила Робина сесть не с краю и не в стороне, как он намеревался. Парень считал себя виноватым, а еще я помнила момент, когда ощутила мысли Робина, уверенность в том, что от него все отвернутся. Если это вдруг произойдет, в чем я лично сомневалась, то не в этот день, не сегодня.
За последним юмнетом закрылась дверь, магистр Клиом прислонился к высокому столу преподавателя, обвел нас всех взглядом.
- Я, как вы догадывались, выпускник Юмны, факультета артефакторов. После окончания университета я вернулся сюда, преподавал артефакторику, китайский и английский. Через два года стал деканом и был им десять лет до закрытия школы.
Он помолчал, вновь серьезно посмотрел в глаза каждому.
