- Это хорошо, и я рад, и очень, но… - он замялся, еще больше покраснел, потупился.
- Что «но»? - подтолкнула я.
- Это сложно объяснить, - пытаясь скрыть неловкость, усмехнулся он. - Я… это… Я как бы ещё не заслужил. Понимаешь? Там, настоящие свидания, подарки, пикники, - Робин заглянул мне в глаза. - Понимаешь, о чем я? Я не ухаживал еще толком.
- Мы ведь можем ходить на свидания, уже считаясь парой, так? - улыбнулась я.
- Можем, конечно.
- Значит, будут время и возможности ухаживать. Если хочешь, конечно.
- Конечно, хочу! - не раздумывая ни секунды, выпалил Робин.
- Тогда все замечательно. От того, что другие не догадываются, а точно знают, что мы нравимся друг другу, ничего не меняется, – я развела руками. - Ну, разве что слухов о наших отношениях будет меньше.
Робин улыбнулся:
- Так я на это не смотрел еще.
- Это из-за скоропалительности, - хмыкнула я.
разговор удалось увести от темы свиданий в русло резьбы по дереву, заметно повеcелевший Робин рассказывал, как продвинулся с заказом. Постепенно от смущения и робости не осталось и следа. Мы так заболтались, что пропустили момент, когда Кевин и некоторые другие парни ушли на футбол. Так наше свидание для отвода глаз стало самым что ни на есть настоящим.
Расставшись с Робином вечером, ушла к себе и, устроившись на постели с блокнотом, задумалась о парне, который теперь считался моим, о бойцах, задирающих его, и о магистре Фойебрахе. У меня не получалось назвать совпадением то, что факультет бойцов чуть ли не в полном соcтаве организовал травлю Робина. Как иначе назвать постоянные попытки магистра Φойербаха довести Робина до срыва? Как иначе назвать слухи, которые распускали учащиеся именно этого конфликтного преподавателя? Как?
Карандаш скользил по бумаге, росчерки складывались в слова. Техника свободного письма подсказала, что нужно поговорить с магистром Клиомом и сказать ему о сплетнях. Но не реже этой мысли в тексте мелькали фразы об ауре Робина. Почему-то я была уверена, что это важно, что это поможет мне лучше его понять.
Утром Робин ждал меня в коридоре общежития, а в ладони держал дракончика. Белого японского и очень изящного.
- Какая прелесть! - восхищенно ахнула я, взяв в руки фигурную заколку из тисненой кожи.
- Я заметил, у тебя и на чемодане, и на тетрадках сакура, - будто стесняясь, пояснил парень. – Поэтому дракона сделал не европейского.
- Он прекрасен! - расхрабрившись, я встала на цыпочки и поцеловала Робина в щеку. - Спасибо большое!
Он улыбнулся, заметно покраснел и предложил сходить после обеда в город.
В большом зале, как и всегда в субботнее утро, было шумно, юмнеты сидели, где хотели, и не придерживались распределения по факультетам. Так за нашим столом оказались две целительницы, Эльке и Илона, с которыми я вместе была на латыни и английском.
- Γоворят, ты самого крутого парня со своего факультета отхватила, – заговорщицким шепотом начала Эльке, придвинувшись ко мне ближе.
- Никто никого не отхватывал, - краем глаза заметив, что к парням, задержавшим Робина в проходе, присоединился Кевин, ответила я. - Это же не распродажа. Мы просто нравимся друг другу.
- Это не мешает ему быть самым крутым артефактором, - хмыкнула Илона. - Мускулистый, высокий, как раз в моем вкусе. А ты его зацапала. Уже.
- Вот будет забавно, если нечто подобное сейчас объясняют Робину, - усмехнулась я. – Может, я тоже не только в его вкусе, и он теперь выслушивает претензии. Как же так, посмел мне понравиться, как и я ему!
Тут как раз подошли Робин и Кевин, и разговор переключился на учебу. Посматривая в сторону магистра Донарта, сидящего за столом преподавателей, я прислушивалась к обсуждению опорных точек диагностического заклинания и думала о том, как по–разному видят Робина юмнеты.
Его поначалу сторонились ученики всех факультетов, я подмечала это не раз. И на лекциях, и на уроках. Постепенно это ушло, он стал «своим», и больше не оказывался один за партой, а в аудиториях на сидения по обе стороны от него не клали сумки. Но это было.
Теперь целительницы прямо назвали его крутым, а отсюда до звезды школы полшага. С алхимиками у Робина тоже были нормальные отношения, только бойцы задирали его, дразнили Зубастиком из-за фамилии. И опять все свелось к бойцам, их декану и директору, знакомому с несколькими юмнетами с того факультета лично. Очень захотелось вызвать Αдама на откровенность, он наверняка знал, в чем дело. Но мы мало знакомы, ему нет смысла со мной делиться сведениями, к сожалению.
ГЛАВА 15
На выходных я добралась все же до книги по аурам, но и без описанных там упражнений отлично видела, что Робин по–прежнему очень истощен. В который раз без его ведома испытывая на парне методику диагностики по ауре, рассматривала тусклые алые вкрапления в бледном золоте. Книга говорила, что аура восстанавливается так долго из-за магических ранений, правда, в голове эта мысль не укладывалась. Кто мог ранить Робина на прошедших выходных?
