В комнате, больше походящей на кабинет сидел мужчина. Я сразу узнала его, как и он меня.
— Здравствуйте, Эля.
— Здравствуйте. Это вы приходили к нам домой и стерли память моим родителям?
— Да. Это был я. И, боюсь, что тебе стирать память бесполезно. А вот сестре придется.
— Я понимаю. Секретность превыше всего. Вы ведь из особого отдела.
— Да. Я его возглавляю.
— И вы знаете, кто я?
— Я знаю о тебе достаточно, Эля. Все, что мне нужно знать. Сейчас мы выйдем, и ты будешь вести себя так, словно стала очевидцем драки, в которой пострадали несколько человек. Они напились, разгромили бар, твоя сестра порезалась стеклом, и кто-то вызвал полицию.
Он говорил четко, размеренно, без единой эмоции, но мне хотелось понять, получить ответы на оставшиеся вопросы.
— Почему вы это делаете? Почему скрываете, кто я?
Мне показалось на секунду, что он не такой уж непробиваемый. Что-то промелькнуло в глазах. Даже не в них самих, во взгляде.
— Когда-то я знал одну девушку. Очень похожую на тебя. Такую же добрую и светлую, наивную немного, немного подозрительную.
— И что стало с этой девочкой? — спросила я и снова увидела этот взгляд, грусть и вина. Не знаю, но мне так показалось.
— Я должен был помочь ей, но не успел. И больше подобной ошибки не совершу.
— Она умерла?
— Нет. С ней случилось кое-что похуже.
Он замолчал ненадолго, витая где-то в своих мыслях. Я тоже молчала, хоть и отчаянно желала задать свои миллионы вопросов.
— Я вижу, ты хочешь спросить. Постараюсь ответить.
— Это вы подослали ко мне Василия Петровича?
— Твоего доктора? Нет. Но я знаю, кто это сделал. Не волнуйся об этом. У тебя есть много могущественных покровителей. И мы позаботимся, чтобы с тобой ничего больше не случилось.
— Пока я не выберу сторону?
— Все верно. Пока ты не выберешь сторону.
— А что будет с Феликсом и Матвеем?
— Совет решит их судьбу, но не волнуйся, больше они тебя не побеспокоят.
Я кивнула и задала самый важный для себя вопрос:
— Я ведь никогда не лежала в коме. Вы знаете, где я была?
— Боюсь, что это единственный вопрос, на который я не в силах ответить.
— Потому что не знаете?
— Потому что это было твое решение.
— В каком смысле?
— Ты сама решила забыть. Начать жизнь без тех двух недель.
— Почему?
— Этот ответ тебе придется найти самой. Но, если хочешь знать мое мнение, быть может, те две недели не так уж и важны, как тебе кажется. Тебя ждет большое, удивительное будущее. И может, не стоит оглядываться в прошлое, а просто жить?
Домой нас с Женькой привезли на патрульной машине. Родители были в шоке. И естественно, обеих наказали. Мы не против. Мы завтра еще поспорим раз двадцать, помиримся и придумаем план, как убедить родителей, отменить свои карательные меры. А сегодня спать. Я так устала. Вот только сон никак не хотел приходить. И я знаю почему. Егор. Мне просто необходимо было услышать его голос. Понять, что с ним действительно все в порядке.
Он ответил почти сразу. Уставший, немного хриплый голос, то ли со сна, то ли от усталости.
— Как ты?
— В порядке. А ты?
— Меня наказали.
— Надолго?
— Папа сказал, до конца жизни.
— Сурово.
— И не говори. Я… знаешь.
Я замолчала, вспоминая этот странный день.
— Я так испугалась за тебя сегодня.
— А я за тебя.
— Я… я…
Выдохнула, улыбнулась сама себе и продолжила:
— Я люблю тебя, Егор. Сильно. Я хочу быть с тобой долго, очень долго.
Всю жизнь, понимаешь?
— Ты ответь мне, но только молча, — подхватил он, — Ты глазами ответь, любишь?
— Если да, то тогда обещаю.
— Что ты самой счастливой будешь.
— Спокойной ночи, Даниил.
— Спокойной ночи, Эля. И знаешь, Егор мне больше нравится, но только когда так называешь меня ты.
— Жень? Ты завтракать идешь?
— Иду, — весело проговорила сестра, — Ты только все не съедай, мне оставь.
Я улыбнулась от радости, что все так хорошо сложилось. Моя сестра полностью поправилась. Изменилась кардинально. Она теперь улыбается, каждый день, каждую минуту, мурлыкает что-то себе под нос. И светится. Не хуже меня, когда я без браслета. Правда-правда. А еще мы общаемся. И, быть может, когда-нибудь станем настоящими подругами.
— Ты поедешь бабушку встречать?
— Обязательно, — проговорила я.
— Эль, ты прямо вся светишься.
— Ты тоже.
— Правда? — улыбнулась Женька и даже в зеркало глянула, — Идешь на свидание?
— Ага, прикроешь?
— Куда я денусь, — хмыкнула сестрица.
Родители сменили гнев не милость. Их Женькин счастливый вид очень растрогал. У нас у всех, словно второе дыхание открылось. Потрясающее чувство.
— А как у тебя с Ромычем?
— Ты, правда, не против? — забеспокоилась сестра, — Мне до сих пор стыдно за то, что я тогда наговорила, в клубе.
— Конечно не против, глупая. Ромка мой друг, и я просто счастлива, что вы нашли друг друга. А у меня есть Егор.
