Я кивнула. Встала с дивана, поцеловала родителей, и вышла в прихожую. Чуть не споткнулась за порогом. Это мой недостаток, разбрасываю сапоги как попало, а потом запинаюсь о них. Идиотка. Пока ставила сапоги на полку, увидела Женьку. А следом, за ней по пятам бежал дядюшка Петр. Помахал мне рукой и скрылся в кухне. А я улыбнулась. Хоть кто-то за моей сестрицей присматривает. Но то дом, а вот во внешнем мире у нее нет защитников, только я. И как бы мне не было страшно, как бы меня не предупреждали, а я должна ей помочь. Она моя сестра, моя семья. Иначе я и вправду, для себя самой стану приемной, подкидышем кукушки, которая убивает всех родных птенцов другой птицы, чтобы потом вот так же подкинуть своих очередной бедняге. И чего я о птицах вспомнила? Видимо разговор с родителями так неприятно повлиял.
Всю ночь мне снился какой-то бред. Птицы, кукушки, птенцы и прочая ерунда. Никогда, никогда нельзя заводить сложных разговоров вечером. Да еще Крыс все уши прожужжал о наших делах.
— Да помню я, — попыталась отмахнуться. Ага, так мне и дали. Вознамерились со мной в школу тащиться, — Крыс, успокойся. Я вернусь рано. Обещаю.
— Обещает она, знаю я твои обещания. Я, между прочим, тебя вчера ждал. Хотел рассказать о своем втором подопечном.
— Ну, прости, крыс. Сегодня расскажешь. Расскажешь ведь? — я попыталась подлизаться. Погладила хвостатого, почесала за ушком и, кажется, получилось. Оттаял. Я моему крысу поражаюсь. Вроде не зверь, хранитель, разумное существо, а ласку как настоящая крыса любит. Конечно, я не стала шутить об этом. Обидится еще. Наглаживай его потом. Рука отвалится.
А за завтраком меня ждал настоящий сюрприз за окошком. Егор приехал. Конечно, я тут же и решила их познакомить. А чего откладывать в долгий ящик? Лучше уж сразу, так сказать, отстреляться. Так что я накинула куртку и прямо в тапках бросилась к выходу. В этот момент Егор уже поднимался, так что мне не пришлось выбегать под дождь.
— Привет, — проговорила, остановившись за несколько ступенек от него. Думала, остановится, но он поднялся до моей ступеньки, оттянул к стенке и впился в губы, настолько естественно все это было, словно он имел на это право, словно на меня имел право, впрочем, так и есть. Это я не привыкла к такому напору, но кажется, пора привыкать. Мы перестали целоваться, когда папа вышел из квартиры. Хорошо, Егор меня заслонял собой, а то бы папа все понял. Я незаметно вытерла губы, сплела пальцы Егора со своими и потянула его вверх по ступенькам.
— Пап, познакомься, это Даниил Егоров, мой. — я замялась на последнем слове. Уж слишком непривычно все это для меня звучало. И такая ситуация складывалась тоже впервые.
— Приятно познакомиться с вами, Андрей Григорьевич.
Егор сказал и руку протянул, а меня и страх, и гордость захлестнули. Страх, что папа выкинет что-нибудь эдакое, и гордость, что Егор ведет и держит себя так, словно ему не восемнадцать, а все тридцать. Очень уверенно.
— Не скажу, что тоже приятно, — ответил папа, но руку пожал, — Эле всего семнадцать.
— Папа, ну причем здесь это? У нас разница с Егором в полгода, — попыталась защитить Егора я. И зря. Они оба на меня так посмотрели, что я предпочла замолчать и больше в мужские разговоры не встревать. И вообще, пойду-ка я домой. Вещи соберу и как можно скорее, чтобы эти двое не разругались или того хуже.
Мама тоже нервничала, а сестре, похоже, было все по барабану. Она даже из кухни не вышла. Спокойно доела свой завтрак, пока мы с мамой в прихожей паниковали, бросила сумку на пол и села, чтобы натянуть сапоги.
— Женя, а ты куда собралась? Эля еще не готова, — спросила мама.
— И что? Ее новый парень отвезет.
— Что за глупости. Вы поедете вместе.
— Вот еще, — буркнула сестрица. Признаюсь, я тоже не была в особом восторге от этого, но и спорить не стала.
— Дочь, не дури. Там дождь идет, успеешь еще намокнуть на обратном пути. Нежелание сестрицы мокнуть под дождем пересилило желание меня позлить. Она сняла один уже обутый сапог и недовольно уставилась на меня.
— И долго тебя ждать?
— Не долго, — бросила я и убежала собираться.
Управилась за пять минут, и когда уже одевала сапоги, открылась дверь и вошел папа. Серьезный, суровый, но вроде, довольный. А следом за ним шел Егор. Я в этот момент как раз на него смотрела и увидела это. Барьер. Он наткнулся на самый настоящий барьер. И поняла, о чем недавно мне говорил дядюшка. Петр. На нашей квартире защита стоит. Вот только не знаю, кто и когда ее поставил? Может, тот инквизитор со шрамом?
— Доброе утро, — улыбнулась мама, во все глаза рассматривая парня.
— И вам.
— Что же вы стоите на пороге?
— Мам, нам пора уже, до вечера, — подхватила я сумку и чмокнула обоих родителей в щеку.
— Пап, как насчет наказания? Снимешь?
Эх, очень вовремя я спросила. Папа нахмурился, перевел взгляд с меня на Егора и недовольно пробурчал:
— Чтобы в десять дома была.
— Пап, я тебя обожаю, — взвизгнула я и обняла своего старика.
Я же говорила, он у меня только с виду суровый, а на самом деле.
— Жень, не спеши, мы тебя на улице подождем.
