- А я не хочу его возвращать. Я хочу строить будущее, с тобой.
- Это невозможно.
- Не правда. Позволь мне доказать.
Егор наклонился ко мне, а я вжалась в кресло, страшась того, что он собирался сделать. Но разве мои слабые протесты могли его остановить? Да я и сама не желала. И когда он меня поцеловал, мне показалось, что мир перевернулся вокруг своей оси и вернулся на свое законное, правильное место.
- Вот видишь. Нет ничего невозможного, пока ты любишь.
- Это больная любовь, отравленная.
- Ее можно исцелить.
- Нет. Нельзя. Потому что я не верю. Ни единому слову твоему не верю. Слышишь? Ты использовал меня, ты все разрушил, ты... я очень тебя любила, а ты не стоил... не стоишь ничего. Отвези меня домой, или я пойду пешком.
Я попыталась выйти, потому что больше не могла рядом с ним находиться, не могла ни видеть, ни слушать его, ведь еще чуть-чуть, и я поддамся, поверю его словам, поверю, что можно все вернуть. Потому что, как бы хорошо мне не было с Диреевым, с Егором, с тем Егором я хотела прожить всю жизнь. Он был моей половинкой, а этого я не знаю и не хочу знать.
- Ладно, - сдался он, даже руки вверх поднял, показывая, что не станет больше их распускать. - Закрой дверь, пожалуйста.
- Еще раз коснешься меня без разрешения...
- Знаю, знаю, отправишь меня в тундру. Правда с браслетом проблематично будет.
- Ничего, я найду способ, - хмыкнула я, вспомнив мохнатого охранника. Кажется, даже с браслетом, я все еще опасна для окружающих.
- Я тоже, - ответил он.
- Найдешь способ, как отправить меня в тундру?
- Найду способ, чтобы ты начала мне доверять.
- Обломаешься в поисках.
- Ничего, мне не привыкать. К тому же, у меня есть большое преимущество.
- Это какое?
- Узнаешь, скоро.
- Ты такой... самодовольный. Ничего тебя не берет.
- А почему нет? Я свободен, рядом любимая девушка, не обремененная отношениями с моим братом, чего еще желать?
- Может, скромности? Тебе бы не помешало.
- Скромность? Это не про меня.
- Как и совесть. И как тебе без нее живется?
- Прекрасно живется, а вот без тебя хреново.
- Ты можешь хоть минуту прожить без этих намеков? - разозлилась я, не знаю на кого больше, на него или на себя, за то, что мне нравится то, что он говорит.
- Нет, раз нельзя касаться, то я буду рассказывать о том, что чувствую. Хотел бы знать, что чувствуешь ты, но, думаю, не расскажешь.
- Я хочу, чтобы ты скорее меня до дома довез. Специально что ли выбрал окружную дорогу?
- Как ты догадалась? - улыбнулся он, открыто так, по-мальчишески, не знала даже, что он так может. Я даже засмотрелась, а когда поняла, что и он наблюдает, смутилась, покраснела, надулась, отвернулась к окну, да так и не поворачивалась до самого дома. Хотела сразу же выйти, но он остановил:
- Эль, я знаю, это не легко, но попытайся поверить. Я люблю тебя.
Я промолчала. Взяла пакеты с заднего сидения, и пошла к подъезду, не оглядываясь, пусть даже мне этого очень хотелось.
- И давно она так сидит?
- Второй день. Все на стену свою пялится.
- А что на стене?
- Понятия не имею, меня не пускают, а когда она в туалет или на кухню выходит, ее психованный кот шипит и на дверь бросается. Бешеный.
- Ладно. Пойду гляну, что же такого интересного они там рассматривают?
- Элька, Катя пришла, - шепнул мне на ухо Крыс, но я и так слышала их с Женькой разговор. - Пустить?
- Пусти, в конце концов, ее это тоже касается.
Это все от бессонницы. Я думала, чего зря времени пропадать. Решила воспользоваться советом бабушки и заняться чтением, пролистала ту книгу, которую она мне дала о МЭСИ, и первая же иллюстрация в ней повергла в шок. Тот самый зал, где 27 декабря состоится мое убиение. Крыс правда посоветовал не паниковать, мало ли похожих залов, и я вроде прислушалась, но... этот круг на полу я никогда не забуду. Я вырвала картинку из бабушкиной книги, надеюсь, она меня простит за столь варварское отношение к чужой собственности, и повесила на стену, где раньше висели мои любимые репродукции картин. Эта стала первой на стене, за ней появились и другие. И сейчас Катя как раз их рассматривала, хмурилась и совершенно ничего не понимала.
- Что за хрень? - наконец, мысли преобразовались в очень правильный вопрос.
- У Омара видение было и это оно.
- Пояснить не хочешь?
Я поднялась, подошла к заполненной бумажками стене и начала рассказывать...
- А эти люди?
- Жертвы, как ты и я.
- Погоди, я уже видела эту девушку, - постучала пальцем по портрету Кристины, Катя. - Только не помню, где.
- Она - хранитель.
- И этого тоже видела, - указала она на парня с рогами, а потом и на остальных. - И эту, и этого, и его тоже, блин, да я почти всех их знаю.
- И? Кто эти люди?
- Дети членов Совета.
Ничего себе поворот.
- Все?
- Почти.
Катя сорвала все портреты, даже Егора и Диреева и разложила их на семь родов, семь рас, и только шесть членов совета:
- Венера Дарин - дочь Михаила.
- Вампирша. Довелось мне однажды с ней повстречаться. Обещала мне глотку перегрызть.
- Узнаю Веньку, - хмыкнула Катя.
- Вы знакомы? - удивилась я.
