Я видела Диреева разным: спокойным, раздраженным, злым, в ярости, но никогда таким. Он быстро, четко, без всяких эмоций раздавал указания, куда-то ходил, был очень собран. Сейчас казалось, что он не просто на несколько лет, на десятилетия старше меня, и с каждой секундой я ощущала, как разрастается пропасть, настоящая пропасть между нами. Только сейчас я поняла, насколько мы разные, насколько я ребенок по сравнению с ним. Я не просто ребенок, я помеха. То, о чем он говорил. И он был прав. Теперь я это понимаю. Осталось только принять.
- Женя! - внезапно из подъезда к нам вылетел Кир, два инквизитора преградили путь, а я в этот момент на Диреева смотрела, поэтому увидела его молчаливый приказ, и парня отпустили. Когда же он перевел взгляд на меня, я не нашла ничего лучше, чем просто отвернуться.
- Женя, ты в порядке? Что? Что здесь случилось? Я как увидел, что мой опекун застыл, сразу понял, что эти уроды здесь. А они просто так не приходят.
Уроды, то есть, инквизиторы обернулись, сверкнули глазами, но промолчали.
- Мы ничего не знаем, - сказала за сестру я. - Просто шли домой, и увидели суету у подъезда.
Она несколько секунд непонимающе смотрела на меня, а потом неуверенно кивнула.
- А что у тебя с ногой?
- Поскользнулась.
- Упала, гипс? - хмыкнул он.
- Ага, что-то вроде того. Иди домой, Кир.
Но упрямый мальчишка совсем не спешил уходить.
- Я не понимаю, чем заслужил твое недоверие, Эля. Мы вроде были друзьями.
- Тебе показалось, - равнодушно ответила я. Сейчас мне совсем не хотелось говорить с ним, хотелось домой, хотелось остаться одной, просто все забыть. Это там меня переполнял адреналин, а здесь я чувствовала его последствия.
- Ты тоже так думаешь? - уставился он на Женьку.
- Отстань от моей сестры.
- Нет, это ты перестань настраивать ее против меня. Не знаю, что тебе про меня наговорили, но ты сама не святая. Я знаю, кто ты. И я знаю, что ты в себе несешь. Ты - такая же светлая, как и я, даже хуже...
Женька наорала на него, утащила в подъезд, а меня затрясло, то ли от его злых слов, то ли от перекошенного лица, то ли от банального холода, не знаю. Мне просто было плохо сейчас, и очень хотелось лечь, чтобы хоть на миг избавиться от этого давления.
- Куда ты собралась с больной ногой?
- Так вылечи ее, - прошипела я и поморщилась от собственной несдержанности. А он снова усадил меня на скамейку и закутал в свою куртку. Я хотела отказаться, но... не смогла. Это ведь его куртка, его запах на ней, все, что я могу получить. А еще легкие прикосновения к щиколотке его шероховатых пальцев, странно расслабляющие.
- Я не целитель. Могу только снять боль ненадолго. Твоя бабушка уже едет.
- Ты расскажешь ей о скутере?
- Тебя только это волнует?
- Не знаю. Пока только это.
Он уселся рядом со мной, устало потер лицо и проговорил:
- Я сделал все что мог, но слишком многие видели этот полет, чтобы устранить последствия нужны опытные маги, а у нас их мало. Наверняка, они запросили помощь в МЭСИ.
- Понятно. А как ты узнал, что я там... что они там?
- Браслет. Он не только блокирует твои силы, но и в случае опасности подает сигнал ближайшему инквизитору.
- И ты был ближайшим.
- Да, я был ближайшим, - повторил он.
Мы помолчали, слушая тишину впервые за все это время. Заклинание остановки времени еще не сняли, но большинство инквизиторов уже разъехались, трупы тоже унесли, а с тетей Катей сейчас работал дежурный маг. Вот бы и со мной он так поработал, но увы, это не возможно. Вот если бы я была человеком, тогда да, тогда другое дело, но я не человек.
- Прости, я опять тебя подставила. Опять все испортила. И ты прав.
- В чем?
- Во всем. Ты прав, что отказался от нас. Я... раньше не понимала, но теперь... ты... тебе нужен кто-то другой, не такой непредсказуемый, как я. А у меня, что ни день, то какой-то косяк, даже с браслетом. Думаешь, скутер до сегодняшнего дня летал? Нет. Я просто подумала и пух... у него отрасли крылья. Я ходячая катастрофа. Если что-то у кого-то не отрастает, то обязательно загорается, телефоны плавятся, разбиваются, люди рядом со мной превращаются черт знает в кого...
Он остановил мой поток словесного поноса одним движением, просто сжал заледенелые руки.
- Ты совсем себя заморозила, - поморщился он и принялся отогревать их своим дыханием.
Но я не могла не сказать того, что хотела, того, что копилось в душе все это время.
- Тебе нужна другая девушка, настоящая. И я смирюсь, постараюсь радоваться за тебя, даже если это будет Венера Дерин.
- Катя рассказала, - он не спрашивал, утверждал, жаль, что не опроверг ее слова, и из-за этого мне снова захотелось плакать.
- Я хочу, чтобы ты был счастлив.
- И я хочу, чтобы ты была счастлива, - ответил он.
А я хотела спросить: "А что если мое счастье зависит от тебя?" Очень хотела, но не спросила. Надо смириться.
Он тоже хотел что-то спросить, но не успел, потому что увидела, как с огромной скоростью к нашему подъезду несется дедушкин москвич, и ладно бы он по земле летел, так нет.
- Так вот откуда у меня любовь к летающему транспорту, - выдохнула я, и через минуту попала в родные, любимые объятия бабушки.
