— Кого ты пытаешься убедить, меня или себя?
— Обоих. Нас обоих.
Потому что мне тоже страшно. Я не хочу умирать в ближайшие лет двести. И это видение, кажется, сейчас особенно зловещим… Блин, ну почему я полезла в эти старые коробки? Что это? Судьба или злой рок? Или провидение?
Утром я первым делом полезла в компьютер, выяснить, когда будет ближайшее лунное затмение. 27 декабря, через три месяца. Значит, до этого времени нужно все выяснить о ритуале, о тех незнакомцах, которые были в нем помимо Кристины и Кати, что это за зал, а главное, как все это предотвратить? Я думаю, что это происки того маньяка. И не просто думаю, я уверена в этом. Он хотел, чтобы я родилась, он все подстроил, и очень скоро он появится на горизонте. А я буду начеку, потому что уже знаю, если не его, то как выглядит его аура.
— Крыс, ты не хочешь прогуляться?
— Нет, Элька, я собираюсь в библиотеки Совета. Есть у меня там один знакомец, постараюсь выбить нам пропуск.
— Хорошая мысль.
— Не дрейфь, Элечка, прорвемся.
— А ты, я смотрю, воодушевился.
— Так утро же, посмотри как солнышко светит ярко. Все тучи рассеялись. Я уверен, что вместе мы справимся, только ты это… на рожон не лезь.
Я клятвенно пообещала не выходить сегодня за пределы нашего дома и быть осторожной. Да мне и самой не хочется. Я лучше поднимусь на крышу, пока Марина Валерьевна не занялась озеленением, и отвлекусь хоть ненадолго от тяжелых мыслей. А лучший способ релаксации для меня — рисование. Так что, я взяла свой чемоданчик с красками, мольберт, одела старую майку, косынку, чтобы волосы не измазать и, сообщив Женьке, что пойду на крышу рисовать, удалилась.
Как же здесь хорошо. Не жарко и не холодно. Свежо, но ветер теплый, нежный, он словно обнимает меня и приветствует. И я решила его отблагодарить, нарисовать, как этот шутник гоняет поднятый с земли уже слегка пожелтевший кленовый лист. И так увлеклась этим занятием, что не сразу заметила чужое присутствие. Нет, не чужое. Свое, родное. Диреев.
— Эля…
Он почти прошептал, а у меня мурашки по спине забегали, и так хотелось обернуться, но я не могла. Страшно стало, а что увижу, если сделаю это? Вдруг проклятое видение разрушило что-то между нами, но, оказалось, что все разрушило вовсе не оно, а я сама.
Я все же обернулась и почувствовала себя глупой дурой. Как я могла усомниться в нем? Чтобы тот, кто клялся мне в любви, мог стать причиной моей смерти. Это просто невозможно. Но когда я отложила мольберт, сделала пару шагов, поняла, что что-то случилось, поменялось в нем. Он странно смотрел на меня, чужим, нелюбимым взглядом.
— Нам надо поговорить.
Мне показалось, что на крыше похолодало градусов на семь. И даже теплый, ласковый ветер уже не согревал.
— Поговорить? О чем?
— Обо всем.
— Хорошо, — нахмурилась я. — Давай поговорим. Если ты из-за Егора такой, то я его не целовала, он сам…
— Нет, — перебил меня Диреев. — Дело не в нем. У меня есть к тебе несколько вопросов.
Вопросов? Не понимаю, почему он себя так ведет, словно я снова оказалась в той ужасной комнате в инквизиции на его допросе.
— Я так понимаю, расспрашивать меня сейчас будет не мой парень.
В ответ он вытащил целую пачку фотографий и отдал мне. Я открыла конверт, рассмотрела. Там было много снимков. Начиная с моего приключения в гараже, поцелуев с Егором у нашего дома и заканчивая поисками маски на помойке.
— Это… хм, твои наблюдатели поработали на славу, — усмехнулась я, но мне сейчас совсем не было весело.
— Эля, я не собираюсь с тобой играть. Мне нужны ответы.
— Да я тоже к играм не расположена. Но пока я не услышала ни одного вопроса.
— Хорошо, — вздохнул он. — Ты знаешь, кто этот парень?
Он указал на Кира, на одной из фотографий.
— Зачем мне знать, ты меня сейчас просветишь во всех подробностях, — съязвила я, а он поморщился. Не нравится. Мне тоже не нравится, ни его взгляд, ни поза, ни наезды.
— Значит, не знаешь. И встретилась с ним совершенно случайно?
— Блин, Диреев, да ты скажешь, в чем дело или так и будешь туман наводить?
— Этот парень, сын одного из последователей старого ордена «Темная кровь», знакомое название?
— Я слышала, что его родители погибли в аварии.
— Они не погибли. Их убили, наши люди, Эля.
— Под вашими людьми, ты подразумеваешь инквизиторов?
— Они были преступниками.
— Но он-то нет. Ему семнадцать лет всего.
— Моему брату не намного больше было, когда вы с ним…
— Так вот в чем дело? Не в том, что я с кем-то там случайно встретилась, не в том, что нарушила ваши правила, все всегда сводится к Егору. Так? Я знаю, что тебя так бесит. Ты просто не доверяешь мне. Я не целовала Егора, это он меня целовал, за что и получил.
— И думаешь, мне от этого легче?
— Я думаю, что сейчас не самое время ревновать.
— А это и не ревность. Это бессилие. Что бы я ни делал, что бы ни говорил, но ты всегда будешь вздрагивать от одного упоминания о нем.
— Это несправедливо.
— Да. Но я устал быть всего лишь заменой. Запасным аэродромом для тебя.
— Это не так! — возмутилась я. Как… как он может так думать?
