— Мои родители маги, и ты не представляешь, с каким разочарованием они смотрят на меня. Лене проще, она ничего не подозревает. Они могут любить ее без всяких условий. Они и меня любят, но это разочарование, чувство ущербности никуда не девается. Оно свербит где-то здесь, в душе и постепенно превращается в мутный, тяжелый комок желчи. Я каждый день вижу, как мои сослуживцы маги колдуют, делают это так просто, естественно, как дышат, и я вижу, с каким снисхождением и даже презрением некоторые смотрят на нас. Мы — люди второго сорта, понимаешь? И за возможность изменить это я отдал бы многое, может даже все.
Я уверена, если бы у них был хоть один шанс стать такими, как мы, регистраторы пошли бы и на кражу, и на похищение, и даже на убийство. Не все, но многие.
— Итак, девочки, мальчики, — наконец заключила Варя, которая как-то незаметно взяла на себя обязанности лидера нашей вновь организованной группы, к нашей всеобщей радости. — Крис, ты ищешь информацию на этого артефактника, все, что найдешь.
— Катя, Венера, на вас регистраторы, выясните, сколько их в нашей школе обретается, чем занимаются, имеют ли какие-то радикальные взгляды?
— Федя и Эрик, вы займетесь амулетами. Надо узнать, кто их поставляет в деревню, а еще лучше, кто изготавливает.
— А я? — нетерпеливо воскликнул Руф.
— А у тебя, — слегка вздрогнула Варька от близости демона, истинную суть которого она до сих пор забыть не могла. — А у тебя, самое ответственное задание. Вы с Элей поговорите с лифтером. Как вы сами понимаете, нам в восточную башню путь заказан, а вы вполне сможете пройти и побеседовать на досуге.
— Э… может, мы все-таки кому-нибудь расскажем? — спросила Крис, слегка пришибленная всей свалившейся на нее информацией и ответственностью.
Я ее понимаю. Не каждый день узнаешь, что не сегодня — завтра тебя проткнут, как подушечку для булавок и кровушкой попользуются.
— Вот еще, — фыркнули наши парни. — Да и не поверит нам никто.
— Не бойся, солнышко, — поддержал Эрик. — Я не дам тебя в обиду, никому, обещаю.
Крис вроде как поверила, но уж слишком пугал ее воодушевленный вид любимого. Его прямо распирало от жажды действий. Да и Федя тоже сиял, как начищенный пятак, что совсем не понравилось Варе. Хм, а это интересно. Я знаю, что эти двое нравятся друг другу, только Варька гордячка еще та, никогда не признается, что он ей нравится больше, чем просто приятель, а Федя слишком стесняется снова навязываться. Вот и ходят два идиота вокруг друг друга, не решаясь переступить через свою глупую гордость. Помочь им что ли?
— Кать, ты Нику расскажешь? — спросила я, проводив остальных из библиотеки.
— Если ты не против, — ответила подруга. Как я могла быть против? У этих двоих вообще все семимильными шагами к свадьбе шло. Она, конечно, скрывает, но я заметила на запястье один очень примечательный браслетик, который Ник однажды пытался подарить своей лунной кошке. Она тогда его послала, а сейчас… блин, кажись, все мои подруги созрели для брака. И это в восемнадцать-то лет. Куда катится мир? Нет, это, наверное, какой-то вирус. Сначала Ленка подцепила, теперь Катя, и я тоже, кажись на грани. Да какое там на грани, я уже им давно болею. Вот если Диреев вздумает мне предложить, думаете откажусь? Хотя, с этим ритуалом единения, мы как бы уже… того самого… женаты, ой, чур, меня, чур! Вот так вот, не успела в девушках побыть, как я уже замужем, твою мать. Несправедливо. Все у нас с Диреевым неправильно как-то. Сначала постель, потом свидание, закончившееся неудачно, потом расставание, несчастная любовь, а теперь вообще… черте что. И меня это здорово напрягает. Вот, мои подруги любят, ходят на свидания, мечтают, получают цветы и подарки, а я? А на мне браслет, и любимый проходит мимо, словно не замечает. И где тут, скажите мне, справедливость?
О, сегодня опять прошел. И ведь не было в коридоре никого. Глянул только, обжег взглядом, улыбнулся одними уголками губ и дальше двинул. И меня неожиданно так это разозлило, что я повернулась к нему и крикнула:
— А знаешь что, мне надоело. Венька все знает, девочки знают, все всё знают. А я хочу на свидания ходить, целоваться по углам, получать цветы, улыбаться, прикасаться, и слышать всякие глупые нежности от любимого человека. Я хочу на настоящее свидание.
Он повернулся, выгнул бровь, насмешливо на меня посмотрел и… промолчал.
— Вот так всегда, — вздохнула я, глядя на удаляющуюся спину.
А утром, когда я на пробежку собиралась, открыла дверь, а там маленькая корзинка фиалок. Думала сначала, что это Себастиан Веньке такой сюрприз сделал, он у нас любитель говорить языком цветов. Но тут я карточку заметила, на которой было мое имя.
— Надо же, — удивилась я, и открыла ее, а там четверостишье:
А на следующий день еще один букетик и снова стихи, продолжение этих:
