— Лицо — это лишь разогрев, но всё же моя любимая часть тела. Я могу вырывать зубы, делать что угодно с глазами. Ты же не хочешь, чтобы твой красивый норвежец был без, например, глаза? Думаю, ему не сильно подойдёт такой образ.
Юджин осознавал, что уже перегнул палку в словах, но не мог остановиться. Хоть он и контролировал способность, она всё же пыталась побороть его сознание. Рен тяжело вздохнул, пройдя пару шагов по комнате. Сердце в его груди гулко стучало, пытки для него были уже крайностью.
— Эмма может услышать мои крики, ты этого хочешь, да? Сломать психику ребёнку, у которого она только начала формироваться? — спросил Холджер и Юджин хмыкнул.
Он говорил правду и это понимали все. Эмма не должна видеть такую жестокость.
— Значит, я её уведу прочь и оставлю вас думать, ясно? Даю пару часов.
Юджин вышел, вновь заходя в спальню и пугая Мэлани, которая проплакала всё это время. Дебора не знала, что делать. Если бы руки были связаны спереди, то она могла бы прикоснуться к Холджеру, но такой возможности не было.
— Рен, пожалуйста, ты же не плохой. Мне всегда казалось, что ты самый добрый из вашей команды, — взмолилась Дебора.
— Это так казалось. Твой Холджер и не подумал о том, что творит четыре года назад, когда чуть не убил Айли и Купера.
— Но не убил же! Они живы и эта авария была не сильной, — возразил Холджер.
Рен внезапно разозлился, бросаясь к парню и нависая над ним. Его лицо перекосила гримаса ненависти и презрения. Он не сдержался, по правде говоря, ему и не хотелось сдерживать эмоции, поэтому Рен уверенно ударил по носу парня, заставив вскрикнуть Дебору.
— Это не просто так. Из-за твоей аварии Айли потеряла ребёнка. Она была беременна.
Эти слова оказали неожиданное действие — он расширил глаза от удивления и в его взгляде было видно настоящее сочувствие.
— Я не знал, ей богу, не знал. Это всё Джордж, он всё подстроил, я лишь марионетка в его руках.
Он врал. Частично. Холджер и вправду не знал о беременности Айли, но вот аварию создал по собственной воле. Каким же он был дураком! Испортил жизнь невинной девушки, которая просто хотела жить спокойно. Но уже ничего нельзя было изменить…
Николь стояла в номере отеля, где жила с Реном. Того в комнате на данный момент не было, и девушка подумала, что тот просто-напросто куда-то вышел. Да и ей хотелось побыть наедине с собой и собственными мыслями.
Ей было страшно даже думать о том, что она может оказаться беременной. Её это пугает больше всего на свете. Конечно, всё может обойтись, но вероятность огромная. Что же тогда скажет Купер? Будет вновь зол, начнёт кричать и проклинать Калеба, который в этом не виновен. Если бы он делал это с Никой не по её воли, то здесь был бы уже другой разговор. Они пошли на это вместе.
Она села на кровать, желая просто куда-то испариться. Раньше было легче. В колледже было спокойно и она думала лишь о том, как не завалить экзамен. А здесь начался ад, который уже был ранее, который она еле пережила. Всё повторяется, и даже хуже, чем раньше.
Николь уже не могла плакать, единственная эмоция, которая была на её лице — растерянность. Она не собиралась становиться матерью в шестнадцать лет, ей такое ни к чему. Она планировала вернуться к учёбе, вновь влиться в нормальную жизнь, а с ребёнком это всё становится невозможным.
Она не хотела такой жизни. В её планах было выучиться, пойти на работу, выйти замуж где-то в двадцать пять и тогда уже думать о детях. Она бы путешествовала, наслаждалась жизнью… А сейчас это всё под угрозой. Если она увидит через пару недель на тесте две полоски — всё закончится.
Ей нужно бежать. Бежать подальше из Далласа, чтобы не было шанса встретить Калеба. Она должна вернуться в Миннеаполис и начать новую жизнь. Забыть о парне, забыть о том, что было между ними. Подавить чувство любви. Засунуть его куда подальше, чтобы даже не вспоминать. Она сильная, и она справится.
Николь закрыла глаза, пытаясь расслабиться и думать о чём-то другом, хотя ничего в голову не лезло. Лишь образ Калеба был перед глазами.
— И ты так легко разлюбила меня? — послышался голос Калеба где-то далеко.
Она вскочила с кровати и в её глазах потемнело. Николь испугалась не на шутку. Она ничего не видела, лишь слышала голос Калеба и чувствовала его присутствие.
— Я тебя никогда не переставала любить, — сказала испуганно девушка и услышала смех.
— Но ты это пытаешься себе внушить.
— Как ты залез в мою голову?
— Я и не влезал. Это твоё подсознание. Ты слышишь то, что хочешь слышать, Николь, — ответил Калеб.
Ника резко села на кровать. Её трясло, как в лихорадке и она не могла понять, что с ней происходит. Она сошла с ума? У неё галлюцинации? Девушка схватилась руками за голову и попыталась отогнать то, что видит. Но Калеб не уходил, он лишь смеялся и говорил, что она не сможет его разлюбить.
Николь закричала, падая на кровать, она молила его исчезнуть из её головы. В комнату забежал Купер, а следом за ним и Айли. Они услышали крики девушки. Купер схватил Нику за руки, пытаясь успокоить её истерику, но девушка даже не реагировала.
