Но уйти ему не удалось. На крыльце с грозным видом сидел Жулька. Влад прижался к стене веранды и немного присел. Жулька громко рыкнул и чуть, было не рванул к Владу, думая, что с ним играют. Услышав голос пса, я быстро выскочил на улицу, понимая что может произойти недоразумение.
– Иди, не бойся, он не тронет, – придерживая за поводок собаку, сказал Владу.
Тот нерешительно сошел с крыльца и заметно прибавил скорости. Жулька сел возле меня и обиженно глядел вслед убегающему. Я успокоил пса, поглаживая по голове:
– Не переживай. Он просто тебя еще не знает.
Жулька понял меня и гавкнул, стараясь лизнуть в лицо, но я увернулся. Пес лег на крыльцо, положив морду на лапы, а я пошел в палисадник, находившийся в противоположной стороне дома от калитки. Сразу над палисадником находилось то окно, в которое я любовался вчера на цветочную поляну и березовый лес.
Я осмотрел внимательно территорию. Палисадник, как палисадник. Ничего необычного и интересного.
Влад, конечно «загнул» с кладом и тайником, но что-то с этим домом явно было не так. Я осмотрел ровный цементный фундамент. Никаких изъянов и выемок. Почерневшие бревна плотно прилегали друг к другу. Нетронутая за три года земля хорошо утрамбована. Идешь по ней, как по асфальту.
– Егор, ты куда исчез? – крикнул с крыльца дед. – Тоже побоялся крышу перекрывать?
– Иду! – отозвался я.
Пришлось временно прекратить осмотр ближних окрестностей.
В доме мне выдали кисточку и банку краски. Предстояло красить перила лестницы. А дед прикручивал к стене вдоль лестницы светильники.
– Родители приедут, они тоже захотят ночевать в своем доме. – Рассуждала бабушка, – правда, они и без света бы не испугались, – как бы, между прочим, добавила она.
– К ним бы по ночам дед со свечкой не приходил, – не выдержал я.
– Я бы не пошел, верно, – согласился дед, – а то и на кулак можно нарваться в темноте. Женя, он кричать и задувать свечки не станет. Сразу среагирует на поражение.
– Там и Надежда не растеряется. Огреет тем, что под руку попадет, – добавила бабушка.
Женя и Надежда – это папа с мамой. Бабушка с дедушкой все время о чем-то говорили и спорили. С ними весело. Окрашивание перил проходило в приятной дружеской обстановке. Мне даже стало нравиться сие занятие. Поднимаясь по ступенькам, я прокрашивал резные деревянные столбики, между верхней и нижней перекладинами. Я поднялся уже выше середины лестницы и стал прокрашивать нижнюю перекладину, как возле столбика доска качнулась.
Я легонько толкнул ее кистью. Она снова дрогнула. Тогда мне пришлось окрашенный край подвинуть пальцами. Тонкий брусок нижней перекладины отошел и остался у меня в руке. Дед как раз пробовал светильники на предмет исправности и включил сразу оба. Лестница осветилась желтоватым светом, под цвет плафонов. Я заглянул внутрь получившейся дыры. Там лежала пожелтевшая записка.
Похоже, прежние жильцы знали об этой дыре. Я аккуратно достал записку и сунул в карман спортивных штанов. Затем, так же аккуратно заткнул пустое место бруском и сильно залил краской, чтобы никто никогда больше не клал туда ничего. Включая меня самого.
– Бабуль, а кто в этом доме жил?
– Люди, – логично ответила бабушка.
– Ну, это я понял. Они пожилые или молодые были? Кто дом строил?
Бабушка оторвалась от своего занятия – она в кухне отмывала печку, выложенную керамической плиткой, распрямилась и внимательно глянула на меня:
– А ты чего так заинтересовался прошлым этого дома?
– Ну.. Так мы ж иногда тут жить будем?
– Насколько я помню, вы его вместо дачи взяли. И жить вы будете в своей городской квартире! И ничего не выдумывай! Меньше слушай всякие сплетни. Следопыт.
– Так я еще ничего и не выдумал. Только спросил. Что, уже и спросить нельзя? – с обидой пробурчал я.
Бабушка ничего не ответила. Глянула на плитку и снова начала ее отмывать. Скорей всего, она сама мало что знала об этом доме, а то бы не выдержала – что-нибудь, да рассказала. А может, наоборот, много знала, поэтому не стала ничего говорить. После покраски перил мне было велено вымыть на втором этаже пол, а потом развесить картины. Короче, я совсем забыл про старую желтую записку в кармане штанов.
Наработавшись, мы пошли в бабушкин дом отдохнуть и подкрепиться. Я больше не спрашивал у бабушки про историю особняка, но мне совсем не давало покоя то обстоятельство, что о доме мне никто ничего не хочет говорить.
А мне-то надо с кем-то об этом поговорить. Решил посоветоваться сразу с двумя: Илюхой, потому что он мой одноклассник, и Лехой, потому что он старше и умнее.
Естественно, пишу смс. Не разговаривать же в бабушкином доме про особняк. Опять нервничать начнут.
«Леха, привет. Чем занимаешься?»
«Играю на компьютере. Чего хотел?»
«Потолковать надо. Про особняк».
«А что с ним?»
«Не знаю. И никто не знает. Или говорить не хотят».
«В магазине спрашивал?»
«Что?» – я понимаю, что Леха умный, но не настолько же! Что я должен спрашивать в магазине?
«Что-что, про дом свой! Там все всё знают. И лучше, если в магазине бабки будут»
«Спсб. Подумаю»
