Ресурс вышел – уши сдавило, в голове загудело, ноги потянуло вниз. Достаточно. Лина вынырнула на поверхность, зажмурилась от света – слабого, почти сумеречного, но показавшегося ярким, вдохнула, обновляя застоявшийся воздух в легких – как кит-кашалот. Раскинула руки, легла вверх животом. Вода держала ее на себе, мерно покачивала в такт слабым волнам. Берег оказался совсем далеко – маленькие деревья, темная полоска кустов, мерцающий огонек костра. Она поплывет сейчас к берегу, ага-ага. Вот только минутку отдохнет.
Мишки не видно – конечно, он давно уже у костра – приходит в себя, отогревает замерзшие члены. А вот ей нисколько не холодно. Она лежит и смотрит в красное закатное небо, и капельки блестят на ее коже, на грудках, торчащих из воды двумя изящными холмиками. Ей очень хорошо.
Интересно, как там Юрка? Дрыхнет еще, наверно. Напился в хлам с двух бутылок. Да и Мишка изрядно пьян, как бы не хорохорился. Пивом от него разит просто ужасно. А от Лины уже не пахнет алкоголем, и хмель весь прошел… увы. Утилита детоксикации переработала все лишнее. Получается, что и напиться как следует Лина никогда больше не сможет. Пьяному Умнику можно только позавидовать.
Хорошо… Но пора двигаться. Не дай бог Юрочка проснется, и обнаружит, что невеста его пропала. Мишку он тогда точно убьет, дурака такого, но и ей на орехи достанется. Вперед… в смысле назад.
Лина поплыла к берегу, сожалея о том, что удовольствие одиночества кончилось так быстро.
Когда до береговой кромки осталось полста метров, она услышала голоса. Два мужских баритона громко переругивались между собой. Вот как, значит – опоздала, ребятки уже ссорятся. Ну и ладно. Даже интересно. Пожалуй, стоит подслушать – особенно после вороха недомолвок, что Мишка вывалил на нее сегодня.
Лина сбавила темп, поплыла осторожно, беззвучно, в шпионской манере. На четвереньках выбралась на песок, тихо ойкнула, наткнувшись на острую ракушку, пригнувшись, на цыпочках, двинулась к кустам. Впрочем, можно было особо и не прятаться – стемнело изрядно. Она вклинилась в кусты ивы, раздвинула ветки руками и увидела Юрия и Михаила, освещенных оранжевыми отбликами костра.
– Блин, ну я тебе говорю как честный слик – ничего с ней не случится. Поплавает маленько и вернется.
Это сказал Мишка. Он уже успел одеться, сидел на шезлонге и курил сигару. Сидел, впрочем, не развалившись – наоборот, поджал ноги, сгорбился, собрался, словно ожидал нападения со стороны Умника в любую секунду.
– Ты – слик? – встрепанный Умник стоял спиной к Лине, качался из стороны в сторону, и сразу было видно – пьян он еще на всю катушку. – Придурок ты, а не слик. Я тебя сколько вытягивал, а? Ты там кайф ловил, отстреливал америкосов в свое удовольствие, охотился на них как на антилоп и получал за это бабки, киллер хренов, а я за тебя, гондона, перед центром отдувался, чтоб корпоративную честь не замазать. Радуйся, что ты в Сиэтле сидел. Если бы ты хоть раз появился в синем Квартале, я бы тебе, гаду, лично чайник начистил, надрал бы тебе жопу шпицпрутенами и выкинул в Рашу, чтоб не позорил честь службы. Ты почему не приехал по вызову, сука?
– Эй, потише, Умник, – Миша покачал головой. – Не надо тут вот так пальцами делать. Мы дома, понял? Мы не на задании, мы на отдыхе, и все твои полномочия кончились. И что я не так сделал, разберутся соответствующие люди. И что сделал для пользы Родины – тоже. Это я, между прочим, первый Флоренса зацепил и раскрутил. И то, что Моралеса я замочил – тоже по делу было, а бабки я все в Россию перевел – честно, в Фонд материнства и детства, как и положено. На хрена они мне, эти баксы, печку ими топить, что ли?
– Где Лина? – Юрий посмотрел на часы. – Если через две минуты она не вернется, я поплыву за ней. И если, не дай бог, будет на ней хоть малая царапина, я тебя натру по этим вот камням как морковку.
– Остынь, Юрок, – лениво произнес Михаил. – Думаешь, я не знаю, зачем ты с ней живешь? Не знаю, на кой ляд ты ее сюда приволок и перед кем выслуживаешься? Невеста, блин… Сюсю-мусю. Мне уже по хрен, я на пенсион пошел, я скажу, терять мне нечего… Задание тебе такое дали. Только мне девчонку жалко. Она, дурочка маленькая, тебя взаправду любит, втрескалась в тебя по уши. Так же как и эта твоя… Светка, что ли? Жена твоя прежняя. Попробуй в такого не втрескаться. Только знаешь, мне кажется, что Лина будет и покрепче и поумнее – она уже сейчас многое расчухала, сомнениями мучится.
– Так-так, знакомые слова… – зловеще произнес Юрий. – Чувствую, ты эту херню и ей нес, гений интриги, мастер словесного поноса. Говорил ей, а?
– Да нет, зачем? Она и сама догадалась.
– И с тобой, небось, поделилась, да?
– Что-то типа этого.
– Ну что ты за уродец, Мишка, – в сердцах сказал Юрий. – Почему тебе не живется спокойно? Отправят тебя на пенсию, будешь получать до черта денег – хочешь работай, хочешь лапу соси. Почему тебе нужно наложить большую кучу дерьма напоследок лично мне?
– А потому что я тебя ненавижу, – заявил Михаил, поднимаясь с шезлонга. – И тебя ненавижу, и всю вашу службу.
– Это и твоя служба.
