Помимо удовольствия от соревнования, хотелось посмотреть, как Риналлия поведёт себя, когда победу вырывают практически из рук. Но и тут ей удалось меня удивить.
— С вас обед! — заявила она с видом победительницы, заставив меня улыбнуться. Кажется, за этот день я смеялся больше, чем за весь прошедший год.
— Как? И ни слова возмущения, что мы были в не равных условиях? — притворно изумился я. Всё же она эльфийка и прекрасно разбирается в лошадях. Понимала же, что против Вольного у неё ни шанса, но приняла вызов.
— А смысл? Я и так это знала, но вы же хотели размять лошадей. Так чем вы собирались меня удивить?
— Вот.
Мы как раз свернули, огибая рощу, и я указал рукой на непаханые луга, покрытые голубым ковром цветущей вейгеллы. Воздух был наполнен их ароматом, и эльфийка сделала несколько глубоких вдохов. Уверен, что если бы не правила Игенборга, она бы уже давно стащила с себя корфу. Мне понравилось с каким восхищением она смотрит вокруг.
— Как они называются?
— Вейгеллы. Существует легенда, что синие цветы…
— Уверена, в ней не обошлось без женщины. Они олицетворяют или её синие глаза, или слёзы, — перебила она меня. — Не удивляйтесь, но путешествуя, заметила эту тенденцию, связанную с легендами о цветах. Если красные — пролилась кровь, если белые — показывают невинность погибшей девушки, синие — голубые глаза красавицы, её слёзы и так далее. Ну, вы меня поняли.
Риналлия легко спрыгнула на землю и сошла с дороги, заходя в траву. Сорвав голубой цветок, поднесла к носу, вдыхая через корфу, потом растёрла его между пальцами. Я тоже спешился под недовольными взглядами нагнавших нас охранников и пошёл к ней.
— Так что там с легендой? — спросила меня.
— Не важно. Вы почти угадали.
— Она широко известная?
— Да. А к чему вопрос?
— Кажется, я знаю, что предложить акифу, — задумчиво произнесла она.
— Что, простите? — опешил я.
Но Риналлия встряхнула головой и уже суше произнесла:
— Не слушайте, я увлеклась. Я раньше таких цветов не встречала. Уверена, они растут только здесь. Чудесный аромат! Сладость с легким шлейфом свежести. Их особенно оттенила бы нотка древесных ароматов. Впрочем, не будем сейчас об этом.
Она вся погрузилась в созерцание. А я наблюдал как Риналлия нагибается к цветам и осторожно втягивает аромат, чуть прикрывает глаза, точно смакует запахи.
Великий предок, глядя на нее я вдруг по новому ощутил аромат вокруг.
Интересно, как быстро она добьется встречи с акифом? А когда добьется поймет ли с кем разговаривает?
***
Я всегда считал, что хороший аппетит — признак здоровья. Но мои жены и наложницы, напротив, при совместных вечерах или на пирах не ели, а клевали, точно птицы. В основном зелень и фрукты, очень мало мяса. И много напитков.
Что меня привлекало в Арджане, так это ее жизненная энергия, свобода. Я помню тот совместный вечер, когда она пришла во дворец. Помню как спокойно вела она себя за ужином, с аппетитом ела. А я смотрел и понимал, что хочу продлить это мгновение, растянуть его на века.
Для обеда с Риналлией я выбрал небольшую таверну на окраине города. Здесь работал повар, которому место было во дворце, а не в простой кухоньке. Ибо мясо он готовил просто божественно!
И моя спутница оценила его талант. Я отметил про себя, что она совершенно спокойно отнеслась к простой обстановке, не стала морщить нос и брезгливо коситься по сторонам. Хозяева таверны поддерживали здесь чистоту, но не старались как-то ничего приукрасить. Три длинных стола, низкие сиденья, опоясывающие их и пряный запах специй. Вот и все.
— Не понимаю. — раздался голос Риналлии, когда принесли широкое блюдо. Ровные ломти жареного мяса со специями, печеные овощи и только что сделанные лепешки. В толстом кувшине темнела травяная настойка.
Я чуть выгнул бровь, показывая заинтересованность. Кивнул хозяину, поставившему перед нами две тарелки и приборы. Готовил и подавал гостям он лично или же его два взрослых сына. Жена и дочь помогали на кухне и поддерживали чистоту.
— Я безумно голодная, — мрачно произнесла эльфийка, — но не представляю как есть в этой нар… в этой корфе.
— Благородные айны приподнимают край корфы, чтобы съесть или выпить что-то. Простолюдинки иногда пьют прямо через ткань. Но тогда остаются пятна.
На меня сверкнули глазищами, отчего опять вспомнились пантарры в предгорьях. Дикие белоснежные кошки, которых пока что не удалось приручить. Они бесшумно возникали в утреннем тумане, пристально смотрели, а затем так же отступали и точно растворялись в воздухе.
— Но дома, — добавил я зачем-то, — они, конечно, корфу не надевают.
Риналлия хмыкнула так, точно не оценила мои слова. Но я не злился. Наши законы порой с трудом воспринимались жителями других стран. Впрочем, как и для нас диким было видеть, как женщины спокойно позволяют любоваться собой посторонним мужчинам.
Кроме нас в таверне никого больше не было, чему я только радовался. Разгар дня, кто на работе, кто на учебе или отдыхает дома. Вот вечером сюда потянется народ.
— Здесь работает один из лучших поваров Игенборга. — пояснил я, после непродолжительного молчания.
