Признание прозвучало просто, без мишуры красивых слов и подкупило своей искренностью. Я не знала, что ответить на это. Совру, если скажу, что он мне безразличен. Зейд умеет произвести впечатление, но я запретила себе о нём думать, понимая, как много нас разделяет. Но сейчас, когда он коснулся рукой моих волос, пропуская их сквозь пальцы, когда погладил меня по щеке, стал склоняться ко мне, было сложно помнить об этом.
Вместо того, чтобы отстраниться, прикрыла глаза, вдыхая его запах. Чувствуя рядом тепло сильного мужского тела.
— Ты сможешь полюбить меня? — повторил он вопрос мне в губы. Пока только едва-едва касаясь их. Дразняще настолько, что хотелось самой поцеловать его, чтобы он не требовал ответа.
Попыталась в памяти воскресить Рейна, но воспоминания о пирате поблекли, вытесненные реальным мужчиной. Его дыханием, его осторожными касаниями моих плеч, поглаживанием рук, от которых внутри становилось тепло от просыпающегося желания. Наверное, я сошла с ума, но прошептала:
— Я могу… подарить тебе эту ночь.
— Тогда прими всего меня, — услышала ответные слова. Они прозвучали как обещание, но у меня не было времени задуматься об этом. Его губы раскрыли мои, и я подалась к нему, обнимая и отвечая на поцелуй.
Страшно не было. Это как решиться и прыгнуть в воду. Отпустить себя, на одну ночь сойти сума и прикоснуться к тому, о ком запрещала себе думать. Сейчас в сумраке спальни я таяла от его поцелуев, прикосновений. От шепота: «Мой свет! Мой Лунный Свет». Это было как сон, как наваждение, которому поддался.
Не помню, как мы опустились на постель. Можно было сойти с ума от того, как нежно и благоговейно он ко мне прикасался. Сама не знала, как сильно нуждаюсь в том, чтобы вновь ощутить себя любимой. Я же думала, что навсегда закрыла для себя эту сторону жизни. И сейчас сама трогала, изучала его сильное тело, запоминала черты лица, чтобы надолго сохранить в копилке воспоминаний.
— Я буду осторожен, — пообещал он и эти слова заставили немного прийти в себя.
— Зейд, постой, — остановила его, упираюсь рукой в грудь.
— Не бойся.
— Я не боюсь. У меня уже был мужчина.
— Кто? — уже сам немного отстранился он, нависая надо мной. Прозвучало требовательно и ревниво.
— Это было давно. Он посчитал, что портит мне жизнь и покинул меня.
— Но при этом лишил тебя невинности, оставив разбираться со всем одну? Где была его честь?
— Зейн, мы говорим о пирате! Но при этом я не встречала более благородного и принципиального человека. Мы влюбились, я была готова забыть обо всём, чему меня учили с детства и остаться с ним. Там я была свободна поступать так, как хочу, а не как требуют правила света. И я только недавно узнала, что всё это время он оберегал меня. Ни на один мой груз не напали пираты, и это не везение.
— Ты любила его?
— Да. — Даже сейчас, лежа в объятия другого мужчины, мне было не стыдно признаться в этом.
— Если он появится в твоей жизни вновь, ты будешь с ним? — властно спросил Зейд, ещё больше отстраняясь.
Странно, таким вопросом я никогда не задавалась. Всегда казалось, что и так всё ясно, и мой ответ будет «да». Но сейчас я поняла, как много изменилось в моей жизни за эти годы. Есть мой торговый дом, магазины, люди, работающие на меня, моё увлечение духами, переросшее в дело всей жизни. Я уже не смогла бы как раньше нестись на корабле по волнам, и не думать о будущем, об ответственности.
— Нет, — произнесла потрясённо. — Теперь ему нет места в моей жизни.
— Хорошо. У каждого из нас есть прошлое, — вернулся он ко мне. — Теперь ты моя!
Он поцеловал меня, как будто ставя клеймо, и вошёл единым движением, утверждая свои слова действием.
Глава 25
Я проснулась первой от необычного ощущения чужого присутствия рядом. Приподнялась, рассматривая спящего мужчину. Даже во сне Зейд не хотел отпускать меня, и его рука на талии крепко сжалась, стоило мне пошевелиться. Губы недовольно изогнулись, но выглядело это так мило, что я расплылась в улыбке. Как будто и во сне он заявлял на меня права и говорил, чтобы не смела сбегать.
«А он красив», — отметила я, оценив мужественные черты лица. Борода меня раньше смущала, но она оказалась мягкой и щекотно скользила по коже, когда он меня целовал, рождая необычные ощущения. Мы с ним такие разные, но после ночи любви я чувствовала удивительное умиротворение. Подспудно боялась мук совести и раскаяния, но они молчали. Ни о чём не жалела. Ни об одной минуте этой упоительной ночи.
Наверное потому, что твёрдо решила уехать после ярмарки. Я создам духи для него, теперь я знаю, каким должен быть этот аромат. Но сделаю его уже дома и пришлю ему. Пусть сам решает, давать мне добро на торговлю или нет. Всё это для меня отошло на второй план. Он подарил мне намного больше, чего не измерить деньгами и я буду бережно хранить в памяти воспоминания об Игенборге, куда точно уже никогда не вернусь.
Я наклонилась к акифу и поцеловала этого удивительного мужчину. Чуткий, неутомимый, страстный. Властный, и в то же время своей нежностью заставляющий таять в своих руках.
