Именно благодаря упорству и везению Тоби оказался обладателем точной копии магнитофона времен Холодной войны, лежащего в правом ящике его стола, — только новый магнитофон оказался светло-серым и к нему прилагалась оригинальная коробка. Коробка, как с сожалением признался Азиз, представляет большой интерес для коллекционеров, и поэтому за нее он вынужден просить еще десять фунтов сверху, не говоря уж об адаптере — вы ведь не пожалеете шестнадцати фунтов за возможность подключить магнитофон хоть к какой-нибудь розетке?
Выйдя на улицу, груженный добычей Тоби столкнулся с грустной старушкой, потерявшей проездной на автобус. Тоби порылся по карманам, понял, что мелочи у него не осталось, и потряс бабульку, выдав ей купюру в пять фунтов.
Заходя домой, он оторопел от ужаса, унюхав запах духов Изабель. Дверь в спальню была приоткрыта. Тоби рывком открыл ее, заглянул внутрь, затем осмотрел ванную.
Все в порядке. Просто духи еще не выветрились. Уф. Но проверить стоило.
Тоби попробовал включить магнитофон на кухне, но шнур оказался слишком коротким. Притащив из гостиной пару удлинителей, он наконец включил аппарат, и буддистское Колесо Бхавачакры со скрипом и стоном начало свой ход.
Никаких вам титров, никакой приятной музыки вначале. Лишь спокойные, не встречающие никаких возражений обвинения министра, которые сопровождаются грохотом его замшевых ботинок “Лобб”, пока он вышагивает по кабинету туда-сюда.
Да с кем он там разговаривает? Может, я слишком поздно пришел? Поставил таймер не на то время?
Или Квинн притащил с собой Пиппу, молодую суку джек-рассел терьера, которую он то и дело демонстрировал во время выборов да и сейчас время от времени притаскивал на работу к восторгу сотрудниц?
Или он встал перед зеркалом в золоченой раме и разговаривает сам с собой, испытывает себя, как истинный член Новой Лейбористской партии?
Министр прочистил горло. Это входило в его привычки — перед встречами Квинн всегда долго откашливался, а затем полоскал рот листерином, не закрывая за собой дверь в ванную. Судя по всему,
Заскрипела кожа — это министр уселся на свой шикарный трон, заказанный им в “Хэрродс” в день назначения на должность вместе с новым голубым ковром и кучей зашифрованных мобильников.
Послышались непонятные шорох и шелест. Наверное, опять возится с четырьмя пустыми красными чемоданчиками для документов, которые всегда держит под рукой, в отличие от таких же полных, которые Тоби открывать не разрешается.
Зазвучали чьи-то шаги, пока еще тихие, но с каждой секундой становившиеся все громче. Прибыла первая группа гостей.
Гости прошли через открытую боковую дверь, оставленную без присмотра, пересекли коридоры с выключенными камерами, поднялись по лестнице, не заглянув даже в туалет: одним словом, сделали все то же, что делал вчера Тоби, выполняя роль подопытной свинки. Шаги приблизились к приемной. Шел только один человек. Ботинки с твердой подошвой. Походка спокойная, плавная. Вряд ли молод, скорее — наоборот.
И это точно не Криспин. Тот не ходит, а марширует, словно на параде. Нынешний гость вполне миролюбив, не любит спешить. Определенно мужчина, причем не знакомый Тоби — почему-то в этом он был абсолютно уверен.
Возле двери в приемную шаги замерли, но стучать гость не стал. Ему велели не стучать, догадался Тоби. Гость пересек приемную, пройдя — о Господи! — в двух шагах от рабочего стола Тоби и спрятанного внутри магнитофона с ярко сияющей лампочкой, крутящего пленку.
Услышал ли он ее? Наверное, нет. А если и услышал, то не обратил внимания.
Шаги отдалились, и гость без промедления вошел в кабинет — видимо, все так же выполняя инструкции. Тоби ждал, что сейчас заскрипит министерское кресло, но Квинн, судя по всему, вставать не стал. Его вдруг посетила жуткая мысль: а что, если гость, как и Хестер, принес с собой какую-то музыку?
У Тоби пересохло во рту. Музыка все не начиналась, и наконец раздался отнюдь не любезный голос Квинна:
— Вас не останавливали? Вопросов не задавали?
Таким тоном министр разговаривает с подчиненными, причем знакомыми. Так он обращается к Тоби, когда не в духе.
