— Меня нигде не останавливали, господин министр, и никоим образом не тревожили. Все прошло как по маслу, должен сказать. Очередной безупречный заезд.
Очередной? А когда же был еще один? И с чего эти конно-беговые аллюзии с заездами? У Тоби не было времени размышлять над этим.
— Извините, что испортил вам выходные, — произнес знакомую уже Тоби фразу Квинн. — Не по своей воле, уверяю вас. Это наш бесстрашный общий приятель что-то запаниковал, вообразил себя, наверное, девицей в первую брачную ночь.
— Ничего страшного, господин министр. У меня не было никаких особенных планов на эти выходные, кроме уборки на чердаке, а этим я могу легко пожертвовать, — пошутил гость, но министр юмора не оценил.
— Значит, вы виделись с Эллиотом и все прошло хорошо. Он ввел вас в курс дела?
— Насколько это было в его силах, господин министр.
— Да-да, сообщить вам больше он не имел права. Ну и что вы о нем думаете? — спросил министр и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мне говорили, что с ним лучше не сталкиваться ночью в темном переулке.
— Верю вам на слово, господин министр.
К этому моменту Тоби хорошенько расслышал голос посетителя, и его типично британское чутье позволило составить его портрет: уверенный в себе мужчина из среднего или даже высшего класса, образованный, гражданский. Больше всего Тоби удивили насмешливые нотки в голосе гостя. Было ясно, что посетителя чрезвычайно забавляет беседа с министром.
А министр тем временем продолжал:
— Вы — Пол, — властным тоном изрек он. — Насколько мне известно, вы вроде как ученый, ездите по всяким конференциям. Эллиот в этом отношении все продумал.
— Господин министр, я был Полом Андерсоном во время нашего последнего разговора и останусь им до тех пор, пока мое задание не будет считаться выполненным.
— Эллиот не говорил, зачем я вас сюда позвал?
— Чтобы я мог пожать руку лидеру наших британских символических войск и стать для вас, так сказать, своеобразным “красным телефоном”[10].
— Это вы сами, да? — после паузы спросил Квинн.
— Простите?
— Сами придумали? Надо же.
— Надеюсь, не слишком легкомысленный термин.
— Что вы, очень даже точный. Возьму его на вооружение.
— Считайте, что я польщен.
Вновь пауза.
— Эти чиновники из спецназа любят задирать носы, — изрек банальную истину Квинн. — Им все подавай нарезанным на одинаковые кусочки, запакованным в одинаковые коробочки и опечатанным одинаковыми штампиками. И так по всей стране, абсолютно по всей! Как, кстати, поживает ваша супруга?
— Учитывая обстоятельства, господин министр, просто прекрасно. И никогда не жалуется, представляете, никогда.
— Хм, ох уж эти женщины. Жаловаться-то они прекрасно умеют, прямо-таки профессионалки этого дела.
— Совершенно верно, господин министр. Не смею спорить.
И после этой реплики на сцене появилась вторая группа гостей, вновь состоящая всего из одного человека. Он шагал легко, шел быстро и уверенно. Тоби счел, что теперь уж это наверняка Криспин, но вскоре убедился, что не прав:
— Джеб, сэр, — представился новый гость, остановившись.
Не он ли — та самая истеричка, испортившая выходные Квинну?
Как бы то ни было, с приходом Джеба поведение Фергуса Квинна изменилось кардинально. Вялую сонливость министра как рукой сняло, и на арену цирка вышел бодрый, прямолинейный рубаха-парень из Глазго, на удочку которого избиратели охотно попадались каждые выборы.
— Джеб! Здрасьте, здрасьте! Как я рад! И как я
— Подтверждаю, господин министр. Рад с вами познакомиться, Джеб, — сказал Пол, и Тоби услышал, как они пожали друг другу руки.
— Джеб, вы наверняка видели меня по телевидению — когда я общался с электоратом или выступал в Палате общин во время “часа вопросов”[11].
Ответа Квинну пришлось подождать — Джеб не из тех, кто говорит прежде, чем думает.
— Хм, — начал Джеб, — кажется, я заходил к вам на сайт. Остался под впечатлением.
Он что, валлиец? Точно — в голосе мягкие, напевные нотки и модуляции, типичные для выходцев из Уэльса.
