Земля ушла из-под моих ног! Я жена? Как жена? Разве так бывает?! Но его губы убеждали в этом, а крепкие объятия стали поддержкой ослабевшим ногам.
— Агаси Иррилий! Как же так…
— Ваше поведение недостойно!
Растерянный женский возглас и грозный мужской ворвались в наш уединенный мирок и заставили оторваться друг от друга. Я увидела спешащую к нам служанку и двоих стражников. Кажется, это по наши души.
— Лорд Иррилий, немедленно покиньте сад! Это женская территория, а айна вам больше не невеста, — властно требовал второй стражник.
Ну надо же, еще недавно, когда я ночевала у эльфа, никто к нам не ломился в комнату, возмущаясь аморальным поведением. Мои подозрения оказались верны — акиф, видимо, дал четкие указания охране. И служанкам, раз, заметив нас в саду, одна из них тут же побежала за охраной.
Иррилий спокойно мне улыбнулся и накинул на голову корфу, скрывая от посторонних лицо. Затем потянулся и снял с ветки обручальный браслет, пряча его в карман. Лишь после этого с невозмутимым лицом повернулся к пышущим гневом стражникам.
— Вы совершенно правы, айна Арджана мне не невеста. Она жена, в чем можете убедиться. — Переплетя наши пальцы, он продемонстрировал брачные татуировки потрясенным зрителям, которые вмиг побледнели. — Поэтому прочь с пути! И не смейте мешать нам с супругой, указывая, как мы должны себя вести.
Подхватив меня на руки, Иррилий зашагал прямо на стражников, которые расступились в последний момент, уступая дорогу. Я спрятала лицо на его плече, счастливо улыбаясь под корфой. Пусть для меня все неожиданно, но, боги, как же вовремя!
Я еще была ошеломлена стремительным поворотом жизни, но в груди сладко сжалось, когда услышала из его уст: «жена», «не мешайте нам с супругой»! До конца не понимала, как он умудрился провернуть наш брак, но его законность не вызывала сомнений, и брачные татуировки подтверждали это. Не у всех семейных пар они были, чаще брак знаменовался брачными браслетами, а татуировки — высшее благословение Девы Лесной своим детям.
Иррилий поставил меня на ноги лишь в своих покоях.
— Арджана, я прошу простить меня, — произнес он.
Мое сердце сжалось, готовое ухнуть вниз. Если он скажет, что все не всерьез и наш брак мистификация, я этого не переживу.
— Больше всего на свете мне хотелось назвать тебя своей в торжественной, праздничной обстановке, в кругу родных и друзей, но наш стремительный брак обусловлен особыми обстоятельствами. Все указывало на то, что акиф не отступится, а я бы не пережил потерю тебя. Только не тебя! Ты свет моей жизни.
Прежде чем ответить, мне пришлось сглотнуть ком в горле.
— Ты сам говорил, что, желая быть вместе, два сердца сами создают храм. Мне не важны гости и торжество. Это наш праздник, и главное, что ты рядом.
Иррилий благодарно сжал мои ладони.
— Я бы хотел пригласить тебя в ресторан, но до задержания капитана нам не следует появляться в городе. Нельзя рисковать. Поэтому я взял на себя смелость и заказал все сюда.
Он указал на стол, уставленный блюдами.
— Думаю, ты бы хотела, чтобы и твой взвод отпраздновал, радуясь за тебя. Сегодня все на празднике, но завтра я распоряжусь и все организую.
Мне лишь оставалось согласно кивать, удивляясь, когда он успел все продумать.
— Скажи, я сильно оскорбил твоего отца, не попросив у него твоей руки? Я позвоню и сообщу ему о браке, скажу, что его дочь сделала меня самым счастливым на земле. Как считаешь, он приедет на свадьбу? Я сообщу родным, и дома мы отпразднуем со всей пышностью.
— Он поймет. Я давно самостоятельна и специального разрешения от него на брак мне не требуется. Только, Иррилий, я сомневаюсь, что твоя мать будет рада, — чуть замявшись, призналась я в своих сомнениях.
— Арджана, ты услышала лишь часть разговора и сделала неверные выводы. Я убедил маму в своих чувствах, и сейчас она уже готовится к свадьбе. Нужно только позвонить ей и предупредить, что все произошло несколько быстрее, чем планировали. Но это потом. Сейчас я бы хотел поцеловать свою жену…
Я целовалась теперь уже со своим мужем, и от этого кружилась голова. От понимания, что он мой, навсегда, дух захватывало!
— Ты голодна? — спросил Иррилий, немного отстранившись.
— Нет.
Для убедительности я даже головой покачала и потянулась к нему.
— А вот я голоден. Очень голоден!
Короткий, даже жалящий поцелуй, чтобы сомнений не осталось, кого хотят съесть, и я снова оказалась у него на руках.
Около кровати эльф избавил меня от корфы, отбросив ее в сторону, и снял с головы венок.
— По традиции в первую брачную ночь муж снимает венок, как символ невинности, которую он заберет. Его кладут на подушки, чтобы первый раз был безболезненным.
Интересно, хотя в наш первый раз мы и без него прекрасно обошлись.
— А почему на подушки? — проснулись во мне любопытство и исследовательский интерес. — Если так, не правильнее ли было повесить его на… — Мой взгляд опустился ниже его пояса.
Представив картину, я не удержалась и стала давиться от смеха, перешедшего в хохот, когда подняла взгляд и увидела лицо Иррилия. Кажется, я угадала, и некоторые так и делают. Эльфы такие затейники!
