— Доброе утро, Макс! — приветствует меня Уэйд. — Я как раз объяснял Рейду договорное право.
Я чувствую запах манго и мяты — запах лета, когда Лидди склоняется надо мной, чтобы поставить тарелку. Она до сих пор в халате. Волосы у меня на затылке шевелятся.
Интересно, почему Уэйд объясняет договорное право моему брату, а не мне?
— Если этот старый козел решит последовать букве договора, — продолжает Уэйд, — я смогу мобилизовать всех противников абортов в этой стране. Он уйдет на пенсию в разгар самого громкого скандала. Ему известно, каким я пользуюсь влиянием, и это вселяет в меня веру в то, что он дважды подумает, прежде чем принять решение.
— С другой стороны, — говорит Рейд, — если в этом деле потерпевшей стороной окажется церковь, дело предстанет в выгодном свете.
Я смотрю на него.
— Не церковь.
— Прошу прощения? — удивляется Уэйд.
— Не церковь, а я. Это мои эмбрионы. Мои нерожденные дети.
— Знаешь что, Макс, — Уэйд делает большой глоток кофе и смотрит на меня поверх чашки, — лучше судье подобных речей не слышать. Ты здесь вообще ни при чем. Этим детям судьбой предназначено принадлежать твоему брату и его жене.
В раковине что-то звенит. Лидди уронила ложку. Она кладет ее на сушку, поворачивается и встречает наши удивленные взгляды.
— Пойду одеваться, — говорит она и выходит из кухни, даже не взглянув на меня.
Рейд продолжает свои разглагольствования, а я не свожу взгляда с солнечного света, который заполняет пространство, где она только что стояла.
Пастора Клайва еще нет. Сегодня как никогда мне так нужна его поддержка в зале суда, но место за моей спиной, которое он всегда занимал, подозрительно пустует.
Я представляю, что такие же чувства испытывает Зои. Потому что уже пять минут десятого, начался суд, а ее адвокат словно без вести пропала.
— Я уже здесь, здесь! — кричит Анжела Моретти, влетая в зал суда через двойные двери. Блуза ее не заправлена в юбку, а под костюм она вместо каблуков надела кроссовки. На щеке пятно — то ли варенье, то ли кровь.
— Сын кормил проигрыватель компакт-дисков в машине, — объясняет она. — Простите за опоздание.
— Стороны могут начинать! — командует судья О’Нил.
Анжела роется в портфеле. Достает раскраску с Губкой Бобом, журнал «Готовить легко» и книгу, потом ставит портфель на место.
