— Наверное, потому что эта пьеса не такая сложная, как «Король Лир» или «Гамлет».
— Но она волшебнее. Об этом ведь каждый мечтает, верно?
— Умереть со своим любимым?
Зои смеется.
— Нет. Умереть до того, как начнешь составлять список того, что тебя в нем раздражает.
— Да, представляешь продолжение, если бы у пьесы был другой конец, — отвечаю я. — От Ромео и Джульетты отреклись родные, они переезжают в передвижной домик. Ромео отращивает волосы и пристращается к покеру на компьютере, пока Джульетта заводит интрижку с монахом Лоренцо.
— Который, как оказывается, — подхватывает Зои, — в подвале своего дома оборудовал подпольную лабораторию по производству метамфетамина.
— Точно! Откуда ему изначально было знать, какое лекарство ей давать?
Я обматываю шею шарфом, и мы решительно выходим на мороз.
— А куда теперь? — спрашивает Зои. — Думаешь, уже поздно где-нибудь поужинать?
Звук ее голоса замирает, когда мы выходим на улицу. За те три часа, что мы были в концерт-холле, снег повалил сильнее — началась настоящая снежная буря. Не видно ни зги, только бешеное кружение снежинок. Мои туфли утопают в почти пятнадцатисантиметровом слое снега.
— Ого! — восклицаю я. — Вот невезение!
— Может быть, стоит переждать, а потом ехать домой, — предлагает Зои.
Водитель лимузина, опершись на автомобиль, смотрит на нас.
— В таком случае, леди, устраивайтесь поудобнее, — говорит он. — В прогнозе погоды сообщают, что снегопад будет продолжительный, наметет больше полуметра.
— Переночуем в Бостоне, — заявляет Зои. — Здесь множество гостиниц…
— Которые обойдутся в копеечку.
— Если только мы не снимем один номер на двоих. — Она пожимает плечами. — Кроме того, для чего еще нужны кредитные карты?
Она берет меня под руку и тащит в самую метель. На противоположной стороне улицы находится аптека.
— Зубные щетки, паста, еще мне нужны тампоны, — говорит она, когда за нами закрываются раздвижные двери. — Можно купить лак для ногтей и бигуди, мы могли бы накрасить друг друга. Допоздна не будем ложиться спать, посплетничаем о парнях…
«Вот этого точно не будет», — думаю я. Но она права: ехать домой по такой погоде — полное безрассудство.
— У меня есть аргумент из трех слов, — уговаривает меня Зои. — Обслуживание в номере.
Я стою в нерешительности.
— Возьму фильм напрокат.
— Договорились. — Зои протягивает руку для рукопожатия.
Я не вижу причин спорить по поводу гостиницы, в которой придется остановиться. На одну ночь я могу позволить себе снять номер даже в роскошной гостинице или, по крайней мере, оправдать свою кредитоспособность. Но все равно, когда мы регистрируемся и несем пакеты с покупками наверх, мое сердце учащенно бьется. И дело не в том, что я поступила с Зои нечестно и утаила свою сексуальную ориентацию, просто этой темы мы никогда не касались. Если бы она спросила, я бы сказала правду. И тот факт, что я лесбиянка, вовсе не означает, что я набрасываюсь на любую женщину, оказавшуюся рядом, что бы там ни думали гомофобы. Тем не менее сомнения существуют: нелепо полагать, что женщина с нормальной ориентацией не может поддерживать с мужчиной платонических, дружеских отношений… но все же если бы она оказалась в схожей ситуации, то вряд ли бы решилась поселиться со своим приятелем в одном гостиничном номере.
Когда я в конце концов призналась матери, что лесбиянка, первое, что она воскликнула: «Но ты ведь такая красавица!» — как будто это два взаимоисключающих качества. Потом замолчала и пошла в кухню. Через несколько минут она вернулась в гостиную и села напротив меня.
— Когда ты ходишь в бассейн, — спросила она, — то продолжаешь пользоваться женской раздевалкой?
— Разумеется, — раздраженно бросила я. — Я же не транссексуалка.
— Но, Ванесса, — продолжила она расспросы, — когда ты переодеваешься… ты подглядываешь?
Кстати, ответ отрицательный. Я переодеваюсь в кабинке и б'oльшую часть времени смотрю просто в пол. Откровенно говоря, я бы чувствовала себя крайне неловко и стесненно, если бы окружающие знали, что женщина в сиреневом купальнике — лесбиянка.
Но это еще одна причина для волнений, которые не свойственны большинству людей.
— Ого! — восклицает Зои, когда мы входим в номер. — Какая роскошь!
Это одна из гостиниц, перестроенных в угоду бизнесменам-метросексуалам, которым, видимо, нравятся твидовые черные стеганые одеяла, хромированные светильники и коктейль «Маргарита» в мини-баре. Зои раздвигает шторы и смотрит на центральный парк Бостона. Потом она снимает сапоги и прыгает на одну из кроватей. После протягивает руку к пакету из аптеки.
— Что ж, — говорит она, — нужно устраиваться. — Она достает две зубные щетки, одну голубую, вторую фиолетовую. — Какую предпочитаешь?
— Зои… Знаешь, я лесбиянка.
— Я говорила о зубных щетках, — отвечает она.
— Знаю. — Я провожу рукой по своим нелепо торчащим волосам. — Я просто… Я не хотела, чтобы ты считала, что я от тебя что-то скрываю.
Она садится напротив меня на кровати.
— Я Рыба по знаку зодиака.
— И что?
— И что с того, что ты лесбиянка? — вопросом на вопрос отвечает Зои.
