Свалившись с дивана, они покатались немного по ковру, с помощью стенки кое-как поднялись на ноги, правда, брюки Ханя остались на ковре вместе с роскошными красными трусами. Брюки Чонина держались на одном честном слове. Или не на слове, судя по характерному… Потом со стены упала картина, со стола - материалы Ханя для статьи, затем Чонин врезался спиной в дверь спальни - и они вышли на финишную прямую. До кровати оставалось всего три метра.
Хань умудрился стянуть с Чонина брюки в полуметре от кровати, с восторгом обнаружил отсутствие нижнего белья, вцепился в колени, и Чонин загремел на кровать. Хань погладил ладонью его бедро и наклонился, чтобы провести языком по гладкой коже и уловить быстрый пульс.
- Эй, что ты делаешь? - Чонин попытался оттолкнуть его, но не преуспел. - Перестань…
- Впервые вижу, как кто-то отказывается от такого подарка.
- Тебе палец в рот не клади - я волнуюсь, всё-таки сейчас речь не о пальце.
- Я собираюсь возместить ущерб, причинённый вазой.
- Обойдусь как-нибудь, спасибо. - Чонин попытался сбежать, но Хань поймал его за ногу и вернул обратно.
- Нет уж. Будешь дёргаться, случайно цапну.
- Ты меня успокоил, - с сарказмом фыркнул Чонин и опять попытался сбежать.
- Слушай, я не понял. - Хань зафиксировал ногу, прижав её к матрасу. Ещё и сел сверху для надёжности. - У тебя травма детская, что ли, на этой почве? Ни разу не видел, чтобы так отбивались от простого минета.
- Нет у меня никакой травмы. - Чонин отвернулся, но это не могло скрыть лёгкий румянец на скулах.
- Тогда в чём дело? - Хань медленно провёл ладонью по бедру, обхватил пальцами полувозбуждённую плоть и чуть сжал. Чонин прикрыл глаза на минуту, потом прямо посмотрел Ханю в лицо и хрипло произнёс:
- Ладно. Делай, что хочешь.
Хань наклонился и тронул лёгким поцелуем кожу в самом низу живота, потом вскинул голову и тихо уточнил:
- Так в чём дело? Как ты верно отметил, я бы предпочёл услышать правду.
- Нечего там слышать.
- Чонин. - Хань провоцирующе потёрся губами о головку и медленно облизал её.
- Потом… скажу… После… - сбивчиво пробормотал Чонин, запрокинув голову.
Ладно. Хань взялся за дело всерьёз. Ему нравилось время от времени приподниматься и смотреть на Чонина, на его реакции, ловить едва слышные низкие стоны и тихие вздохи, видеть отражение страсти на его лице, закушенную губу. И нравилось чувствовать его пальцы в своих волосах. Обычно Хань терпеть не мог, когда во время подобного занятия трогали голову, но Чонин даже не пытался схватить за волосы и задать собственный ритм, он всего лишь прикасался к Ханю и медленно перебирал пряди, словно нуждался в тактильном контакте - и только. Его прикосновения были мягкими, приятными и необременительными.
Расслабившись, Хань постарался взять в рот так много, как получится. Дразнил языком и сжимал губами, помогал себе пальцами, время от времени прижимал ладонь к напряжённому животу, рисовал на гладкой коже причудливые узоры. Начинал он с нежной игры, но постепенно его действия становились более жёсткими. Чонин отдёрнул руки от его головы и вцепился в простыни. Прерывистое дыхание, капли пота на смуглой коже, сведённые к переносице брови, вновь закушенная губа… Если бы Чонин только знал, какой он сейчас красивый. Как живое пламя. Каждый миг в нём что-то неуловимо быстро менялось - в ответ на действия Ханя.
Он прижал ладони к узким бёдрам, удержал с трудом и проглотил доказательство удовольствия, собрал всё до капли с влажной от поцелуев кожи. Коснулся губами твёрдых мышц на животе, обвёл языком ямочку в центре, добрался до груди, оставил и там следы своих губ, потом удобно устроился, уронив голову на сильное плечо. Чонин всё ещё неровно дышал и лежал с закрытыми глазами.
- Думаю, тебе понравилось, - прошептал ему на ухо Хань.
Чонин слабо качнул головой.
- Нет? - возмутился Хань.
- Ты не понял. - Чонин сделал глубокий вдох и провёл пальцами по растрёпанным волосам Ханя, притянул к себе и властно поцеловал, исследуя языком и губы, и рот внутри, задевая нёбо и обжигая новой волной желания. - Мне понравилось, но ты всё равно лучше.
- В смысле? - ошарашенно спросил Хань, пытаясь прийти в себя после поцелуя.
- Ты сам. Когда я вижу тебя, вижу, что делаю с тобой, когда я внутри тебя, но всё равно могу видеть тебя, трогать, делать… тебе хорошо. Не знаю, как ещё объяснить, прости. Сейчас мне тоже понравилось, но это… не то. Как-то… эгоистично, что ли.
- Эй, мне хотелось это сделать. И мне было так же хорошо, как тебе.
- Прости, но я так не думаю. Ну или считай, что это просто не моё. Я не могу так - ничего не делать и просто ловить кайф. Я…
- Ты любишь действовать и двигаться, - решительно подытожил Хань. - И можешь ничего не говорить по поводу своего сопротивления, я уже догадался, в чём тут дело.
- Правда? - Чонин очаровательно смутился и отвёл глаза.
- Правда. Я же умный. Потешу своё самолюбие тем, что мои губы первыми сорвали твои лепестки, мой невинный цветок… Эй!
- Что ты там вякнул? - с угрозой прорычал Чонин.
- Ничего! Тебе показалось! Слезь с меня! Молчу я, молчу, ну честно! Чонин!!!
***
