— Тогда что мы имеем: мы охотимся на какого-то призрака, который с бухты барахты решил вас и меня заодно в могилу свести? — Я на самом деле думала, что моя шикарная догадка, озарившая вчера мою светлую голову, будет просто спасением для нас всех в этом тупике. Я бы такая вся в сверкающих одеждах указала перстом в старого знакомого Архарова, о котором он и думать забыл, и вынесла бы вердикт: «Это он!», а все вокруг бы поздравляли бы и восхищенно благодарили бы меня, скромно тупившую глазки.
Но нет же…
— Как можно жить без друзей?
— Из всего, что я вам рассказал, вас только это волнует?
— Ну да, — я опять смутилась. Мои слова прозвучали так, будто я его в чём-то обвиняю, — с кем вы тогда празднуете день рождения?
— Я не испытываю недостатка в общении. У меня достаточно хороших людей в окружении, но даже им я не могу доверять настолько, чтобы назвать близким другом. А уж тем более — братом.
Грустно это.
Я не могла представить мою жизнь без Айрин и всех моих соседей. Она была бы лишена всех красок и праздников. Это как возвращаться домой, а там нет ни просто никого, а вообще ничего. Просто голые стен и полы.
Но почему моё предположение Архарову показалось глупым? Злоумышленник явно хотел что-то сказать. И, я, конечно, не психолог, но это как-то слишком эмоционально, разве нет? У кого-то настолько длинные руки, что он смог проникнуть в машину Архарова, но босс говорит, что о сделке никто ничего не знает. Почему он так уверен?
Архаров сказал, что все каналы связи и люди, приближённые к сделке под наблюдением. Ни один файл не покинул стены офиса. Компьютеры, на которых работают над продажей, не подключены к сети. Пароль меняется ежедневно — ни единого шанса подкопаться.
А всё почему? Потому что где-то кто-то приобретает, кто-то теряет. Не все конкуренты обрадуются продаже империи, потому что перевес сил будет не в их пользу.
Но тогда возникает вопрос…
— Тогда кто хочет вас убить?
— Не уверен, что меня хотят убить. Скорее запугать.
— Вы так уверены, что никому не перешли дорогу? — Выпалила я.
— Уверен, что многим. Меня даже восхищает эта неизвестная личность. Ни официальные службы, ни неофициальные не могут его найти.
— Чему здесь восхищаться?
— Я всегда ценил профессионалов своего дела. Даже такого.
Странный человек этот мой босс. Восхищает его, видите ли. Лот на него уже раз двадцать купили, а он восхищается сидит. Не доживу я до пенсии с этой работёнкой.
Не люблю спать не в своей кровати, но как только голова коснулась подушки, я поняла, насколько уставшая была. Настолько, что уснула в ванной и приснился кошмар, что меня пытаются убить. А на следующее утро, я пожалела, что это был всего лишь кошмар…
— Вы отвезли мою мать в район, который каждый день мелькает криминальными сводками? И это в первый же день вашей работы? — Не переставал возмущаться Архаров, гневно глядя на меня, сидящую рядом с чинно попивающей чай Зинаидой.
— Но она мне угрожала!
— Ты что, наябедничала на меня, стукачка? — Немедленно возмутилась мать Архарова.
— Да! Имею право. И в свою защиту скажу, — обернулась к боссу, — у меня с собой был перцовый баллончик.
Допрос длился уже второй час. Архаров заставил меня рассказать обо всех вылазках, в которых участвовала я, и заставил рассказать и саму Зинаиду о всех злоключениях, в которых она участвовала в одиночку. Под спокойный тон матери босса у нас у обоих глаза вылезли на лоб. Как выяснилось, она не однократно выезжала на встречи с самим детективом и его информаторами.
— Как вы выбирались из дома?
— Как-будто эти балбесы могли меня остановить, — фыркнула она беззаботно. — Сеня, конечно, хороший компаньон, но уж больно правильная. Продержалась почти месяц, прежде чем сдать меня Михалычу.
— Вы молчали месяц?
— Я не молчала месяц! Почти не молчала.
Теперь я понимала, почему Архарова все боялись: он не кричал, нет. Но от его ледяного голоса становилось ещё хуже. Как-то позабылось, как он меня целовал вчера вечером. Или спасал уснувшую в воде.
Даже Зинаида Александровна стушевалась.
— Ты будешь сидеть здесь безвылазно. Никакой машины не оставлю, — шипел на мать Архаров, — и только посмей мне вызвать Сеню из Москвы. И пеняй на себя, если я узнаю, что ты ввязалась в очередную авантюру. А вы, Есения, — я моментально напряглась, как только он перевёл чёрные глаза на меня, — никаких поездок в криминальные районы, никаких больше взрывчаток в багажнике и танцев в ангаре. Если что не так, сразу же говорите мне. Мне! Вы всё поняли?
— Да, босс.
— Да, Маркуша.
— Есения, вы забираете машину моей матери и гоните в Москву. А ты только слово поперёк вставь! Ты здесь под домашним арестом, пока всё не закончится.
— Но…
— Никаких но! И если Сеню будешь подстёгивать на помощь в твоих вылазках, и она сюда переедет до тех пор, пока всё не закончится.
— Но, — уже я попробовала протестовать. Мне не хотелось оставлять Зинаиду Александровну одну.
— Никаких. Но.
«Выходи и всех позови!» — Отправила смс Айрин.
