– Нам известно, что вы обучены обманывать полиграф, – вмешался лысый. – Но в данном случае это вам не поможет. Эта модель создана после вашего увольнения из армии, и обмануть ее невозможно.
«Блефует? – подумал Артем. – А может быть, и нет».
Только тут он вспомнил о своих новых способностях и включил второе зрение, чтобы прощупать намерения этой странной компании. И замер от неожиданности. Вместо разноцветного свечения, которое должно было окружать этих людей, он увидел окутывающую их фигуры серую пелену, скрывающую не только их сознание, но и состояние всех внутренних органов. Исключение составлял только человек в камуфляже, которого Артем окрестил «генералом». Вокруг него, пробивая серую завесу, полыхал мощный оранжевый ореол властности и уверенности в себе. Бестужев пригляделся и увидел, что серая мгла не возникла сама по себе, а исходит от неприметного маленького «интеллигента» в очках с толстыми стеклами, примостившегося с краешку стола для совещаний. Кажется, очкарик тоже что-то почувствовал, потому что болезненно поморщился, и завеса стала еще гуще. Да, много такого на свете, о чем я не знаю, подумал Артем и приготовился отвечать на вопросы.
– Фамилия министра обороны, при котором вы уволились из армии, Поликарпов?
– Нет.
– Назовите фамилию сами! – грозно приказал «генерал». Артем вопросительно взглянул на сидящего напротив «следователя», и тот кивнул головой, разрешая ответить.
– Генерал армии Стаханов! – отрапортовал Бестужев, едва удержавшись, чтобы не вытянуться по стойке «смирно», настолько сильна была исходящая от человека в камуфляже властная волна.
– Он военный? – казалось, что «генерал» с трудом скрывает удивление.
– А как же? – своего удивления Артем не скрывал. Но тут же спохватился, что нарушает инструкцию, и ответил: – Да.
Лысый постучал по клавишам своего ноутбука, «следователь» взглянул на монитор своего и задал следующий вопрос:
– Фамилия президента России Лосев?
– Нет.
– Вам знакома фамилия Крашенинников?
– Нет.
– Голдобин?
– Да.
– Он министр внутренних дел?
– Нет.
– Кто он?
– Сварщик на прииске.
«Следователь» поморщился, но, никак не отреагировав, продолжил допрос:
– Валиев?
– Нет.
– Жириновский?
– Да.
– Кто он? Отвечайте коротко.
– Знаменитый киноактер, комик.
– Шевцов?
– Да.
– Он председатель народного собрания?
– Нет.
– Кто он? Коротко.
– Мой армейский командир.
– Фамилия председателя народного собрания?
– А что это такое?
– Орган власти.
– Я не знаю такого органа.
– У вас были тройки в школьном аттестате?
– Да.
– В дипломе военного института?
– Нет, – тут Артем позволил себе нарушить регламент допроса и внес уточнение: – Только у меня диплом не института, а военного училища.
– Это не существенно, – «следователь» тоже нарушил регламент.
Допрос продолжался больше часа. Спрашивали не только «следователь» и лысый, но и почти все присутствующие, кроме маленького очкарика и, конечно, охранника, ствол автомата которого все это время смотрел на Артема. На очкарика к концу допроса невозможно было смотреть без жалости – лоб его покрылся нездоровой испариной, а лицо стало серым, как пелена, которую он поддерживал из последних сил. Задаваемые вопросы часто были неожиданными, а некоторые попросту казались дурацкими, но Артем знал, что они входят обязательной частью в программу допроса с помощью полиграфа. Несмотря на это, постепенно, где с помощью логики, где интуиции он начал выстраивать для себя конструкцию той реальности, откуда явились эти пришельцы. И понял, что эта реальность, пусть незначительно, в мелочах, но отличается от того мира, в котором жил он сам и окружающие его до сих пор люди. Убеждение окрепло, когда лысый встал из-за стола и показал «генералу» его военный билет, и тот долго и с нескрываемым удивлением рассматривал там какие-то странички.
Когда Бестужев вышел из кабинета, то увидел в торце коридора прислонившегося к подоконнику Глаголу. Лицо его в этот момент было похоже на морду служебного пса, нетерпеливо дожидающегося команды хозяина…
Невероятно сильные даже для знаменитого на весь мир своими рекордными холодами района морозы держались почти месяц. Все это время в поселке Красноармеец не снималось осадное положение. Из поселка никого не выпускали. Вертолет постоянно сновал из Красноармейца на Хатагай-Хаю и Тоболях, но все просьбы Бестужева к руководству «пришельцев» отпустить его к беременной жене натыкались на непробиваемую железобетонную стену. Его просто не слышали. Выходить в такой мороз пешком было самоубийственным мероприятием, да и вооруженные патрули, постоянно контролирующие берег реки, не дали бы ему это сделать.
